Правило Диксона (ЛП)

Арендаторам нельзя посещать эти собрания.

Конференц-зал полон, когда мы входим, но Прия оставила моё привычное место в первом ряду. Я собираюсь сказать Шейну, что ему придётся сесть сзади, но с другой стороны от Прии, Вероника похлопывает по пустому стулу рядом с ней и говорит: — Шейн, я сохранила тебе место.

Я незаметно хлопаю его по попе. — Иди к своей пуме, тигр.

— Ненавижу тебя, — бормочет он.

Мы садимся, и Бренда начинает собрание с пункта повестки дня, который меня совершенно не интересует.

Сентябрьский фестиваль колбас.

"Я бы подумала, что Шейну будет так же скучно, как и мне, но, к моему полному изумлению, мой фальшивый парень и реальный любовник оживляется так, будто он подросток, восхваляющий свою любимую поп-звезду. Он начинает рассказывать о своём любимом мяснике в Бостоне и о том, что если мы действительно хотим попробовать колбасу, нам нужно поговорить с Густавом, который недавно начал продавать сладкую итальянскую колбасу с вкусом фенхеля и чеснока, почти такую же хорошую, как и свиная колбаса Густава с её пикантным, слегка копчёным вкусом.

— Знаете что, — вдруг говорит Шейн, прерывая сам себя на полуслове. — Мне кажется, мне стоит добавиться в соседский чат. Я отправлю туда все детали.

Во главе стола Бренда смотрит на него с подозрением. — Ты ведь говорил, что чаты слишком напрягают тебя.

— С тех пор я сильно вырос. Сейчас я уверен, что смогу справиться с давлением группового чата. Он подмигивает Веронике, которая хихикает.

— Я добавлю тебя. Найл нехотя произносит: — Но только потому, что я люблю хорошую колбасу.

Шейн улыбается ему. — Кто же её не любит, дружище.

Найл не отвечает улыбкой.

Так как невозможно провести собрание без драматических моментов, всё летит к чертям, когда Бренда открывает возможность высказаться по поводу жалоб и вопросов.

С конца первого ряда Карла резко поднимается.

— У меня есть жалоба. Хватит уже, — говорит она совету. — Ей нужно запретить вход в бассейн!

Никому не нужно спрашивать, кто такая она.

Вероника быстро встаёт на свою защиту: — Что? Я имею право плавать так же, как и все остальные.

— Знаете, как она пялится на моего сына Карла? Он больше не может плавать, он слишком нервничает.

— Может, он нервничает не из-за меня, а из-за того, что его мать Карла такая нарциссистка, что назвала своего ребёнка Карлом, — скрестив руки, отвечает Вероника.

Шейн пытается сдержать смех, но у него не получается, и он выходит как хриплый смех.

У Карлы отвисает челюсть.