Я не твоя собственность (ЛП)

— Ты может и нет, но у стен есть уши.

Я кладу оставшиеся чипсы в рот, давая им растаять на языке.

— Кто-то мне сказал твое настоящее имя — Александр Маленков.

— Не тот ли сказал тебе, что я съел свое сердце?

Я стреляю в него злобным взглядом.

— Вообще-то он сказал, что ты очень опасный человек.

Он поднимает бровь.

— Да?

Я облизываю сухие губы.

— Он сказал, что ты убийца.

Его лицо остается спокойным, но теперь он встает как бы в оборонительную позицию.

— У вас есть замечательная поправка в Конституции вашей страны, которая мне очень нравится — четвертая.

— Ты слишком спокойно говоришь об этом, — бормочу я.

— Жестоко, когда гепарда настигает импалу и убивает ее?

— Гепард делает это потому, что он голоден.

— Есть много видов голода.

Моя интуиция отчаянно предупреждает, словно мигающий свет на приборной панели автомобиля. Не ослепительный, но настойчивый. Побереги, свое сердечко. Будь осторожна, со своим сердцем.

— Ты не испытываешь никаких чувств к своим жертвам.

— Будь уверена, лисенок, если даже кто-то и погиб от моих рук, честно заслужил это. Я не вламываюсь в двери обывателей. В моем мире прекрасно понимают существующие правила игры, когда решают вступить в него.

— Почему ты оказался в этом мире?

— Потому что я понял, что это самый быстрый способ получить все, что хотел, и был слишком яростным по сравнению с другими.

— А тебе не приходило в голову делать что-то законное?

— У меня законный бизнес и ты сидишь здесь сейчас.

— Стоит ли это того, чтобы охранять себя днем и ночью?

— Я не задумываюсь об этом. У тебя зеленовато-золотистые глаза, у меня телохранители.

Он слегка пожимает плечами.

— Ты когда-нибудь отойдешь от этого? — я непроизвольно задерживаю дыхание, ожидая его ответа.

— Шансы, что меня застрелят выше, нежели шанс, что я смогу оставить это.

Я открываю рот в немом крике.

— Значит, ты не отойдешь?

— Если я умру в канаве так тому и быть, но я не буду жить, как крыса, в этой канаве.

— Ты хочешь сказать, что моя жизнь напоминает жизнь крысы в сточной канаве?

Он улыбается одним уголком губ.

— Мой выбор был немного более... резким и суровым, чем у тебя.

— А как же люди, которые тебя любят? Они же волнуются за тебя постоянно?

Его глаза мерцают."

"— Нет ни одного человека на этой земле, кто бы волновался обо мне, буду ли я жив или умру, и мне нравится так жить.