Дьявол весной (ЛП)

– Что ты об этом думаешь, жар-птичка? – Это было домашнее прозвище, которым её называли только он и отец.

Задумчиво хмурясь, Фиби разгладила ладонью одну из стенок замка.

– Я думаю, что если ты хочешь спокойный брак и упорядоченное ведение домашних дел, то тебе следовало бы сделать предложение любой из тех простушек голубых кровей, которые годами путались у тебя под ногами. Айво прав: Пандора другая девушка. Странная и удивительная. Я бы не решилась предсказывать... – она замолкла, увидев, как он пристально смотрит на Пандору в отдалении.

– Это даже не решение, – озадаченно и мрачно отозвался Габриэль. – Я не могу придумать ни одной веской причины, чтобы объяснить, почему я так чертовски сильно её хочу.

Фиби улыбнулась, глядя в сторону воды.

– Я когда-нибудь говорила, что сказал мне Генри, когда делал предложение, даже зная, как мало времени у нас будет с ним вместе? ""Брак - слишком важное решение, чтобы принимать его, руководствуясь разумом"".

Габриэль взял горсть тёплого, сухого песка и просеял его сквозь пальцы.

– Рэвенелы скорее перенесут скандал, чем заставят её выйти замуж. И, как ты, видимо, сама слышала, она против не только замужества со мной, но и всего института брака в целом.

– Как кто-то может устоять перед тобой? – спросила Фиби, наполовину глумливо, наполовину искренне.

Он бросил на неё хмурый взгляд.

– По-видимому, у неё с этим нет проблем. Титул, состояние, поместье, социальное положение.

– О, дорогой мой... – нежно проговорила Фиби. – Ты брат, который научил Рафаэля плавать на лодке и показал Джастину, как завязывать шнурки на ботинках. Ты - тот человек, который отнёс Генри к ручью с форелью, когда он захотел порыбачить в последний раз. – Она сглотнула и вздохнула.

– Это вопрос?

– Твоя проблема, – продолжила сестра, – в том, что ты слишком умело поддерживаешь фасад богоподобного совершенства. Ты никогда не хотел, чтобы кто-то разглядел в тебе простого смертного. Но таким образом ты не завоюешь эту девушку. – Она начала стряхивать песок с рук. – Покажи ей несколько своих смертных грехов, дорогой.