Развод, Новый год и прочие неприятности

Каким-то непостижимым образом ёлка прорвала за год пакет, как будто пыталась досрочно выбраться наружу, и теперь ветки торчат в разные стороны. И цепляются за всё, как репейник!

И в этот момент раздаётся звонок к дверь.

Ёлка подпрыгивает в моих поднятых вверх руках, как живая, и с размаху приземляется в середине комнаты.

Я отчётливо слышу характерный звон бьющихся игрушек... А у меня они были стеклянные! Пару лет назад на каком-то сайте заказывала. Стекло же ведь не сравнится по красоте с пластиком, правда, Даночка?

Иду открывать.

"— Привет! - Шахов-младший, брат моего мужа, стоит, упершись рукой в дверной косяк. Во второй руке у него зажата бутылка шампанского. И мне даже чудится, что он уже немного нетрезв. - Я к тебе.

А я знаю, зачем он приперся. Тут и гадать не надо. Игнат прислал. Чтобы попросил за него.

Мы с Шаховым-младшим всегда неплохо общались. Нет, близкими друзьями, конечно, не были, но все-таки столько лет родня.

— Да уж вижу, что не к соседке бабе Тоне.

— Не, я по бабам уже не ходок, - усмехается он.

— А чего так? Растратил былую мощь?

— Не растратил. Накапливаю. С некоторых пор понял, что хочу расходовать её только в особенных случаях.

— И много накопил?

— Чо, проверить хочешь?

Ох, Герман! Вечно эти твои скабрезные шуточки.

— Нет, не хочу. И разговаривать ни с кем не хочу.

— Ну, впусти тогда хотя бы в квартиру. Поговорить надо.

В нашем тихом элитном подъезде не приняты разговоры на лестничной площадке. И вот уже из квартиры напротив выглядывает Антонина Прокоповна, которую я так неосмотрительно назвала бабой Тоней.

— О, Даночка, это вы шумите на весь подъезд? А я думаю, кто эти нарушители!

—А это всего лишь мы, - подмигивает ей Шахов. - А вы, Антонина Прокоповна так помолодели с прошлой нашей встречи! Замечательно выглядите! Честное слово!

Старушка расцветает в улыбке.

—Входи, - скрепя сердце, впускаю Германа в квартиру, только чтобы прекратить этот цирк.

Замирает у двери с удивлённым видом.

Типа, как ты, Даночка, догадалась, с какой целью я пришёл.

Это нетрудно, вообще-то, было.

Но молчит. Молча разувается. Молча снимает вкусно пахнущую кожей и дорогим парфюмом короткую дублёнку.

Нет, Герман нередкий гость в этой квартире, но... Находиться в ней нам вдвоём, кажется, никогда и не приходилось.