Зови меня своим именем (ЛП)

Паб практически закрывался, когда мы подошли.

— Мы работаем до двух.

— Что ж, у нас все еще есть время на стаканчик!

Оливер хотел мартини, американский мартини.

— Что за блестящая идея! — поддержал поэт.

— Мне тоже! — поддержал кто-то из гостей.

Музыкальный автомат выдавал заезженный июльский хит. Услышав слово «мартини», старик и издатель сделали аналогичный выбор.

— Ehi! Taverniere!74 — прокричал Фальстаф.

Официант сказал, мы можем взять либо вино, либо пиво; бармен ушел рано тем вечером, потому что его мать тяжело болела и оказалась в больнице.

Все давились смехом из-за акцента официанта. Оливер уточнил, какую плату они брали за мартини. Официант прокричал этот вопрос девушке за кассой. Она назвала цену.

— Ну, что если я сделаю коктейли, а вы поставите счет за все смешанные напитки?

Официант и кассир долго молчали. Владелец паба давно ушел.

— Почему бы и нет, — сказала девушка. — Если вы знаете, как это делать, faccia pure75.

Порция аплодисментов Оливеру, вставшему за стойку.

За секунду добавив лед и вермут в джин, он принялся энергично трясти шейкер, но не нашел маленького холодильника под стойкой. На помощь пришла кассир, тут же достав миску:

— Оливки, — она сказала это, глядя прямо на него, таким тоном, словно говоря: «они были у тебя под носом, куда ты смотрел?» — Еще что-нибудь?"

"— Может, я уговорю вас выпить с нами? Это был сумасшедший вечер. Один коктейль не сделает его хуже. Сделаю вам небольшой.

Хотите, я вас научу?

И он принялся объяснять тонкости приготовления сухого мартини. Он был не против побыть барменом.

— Где ты этому научился, — спросил я.

— Базовый курс миксологии. Преподавался в Гарварде. По выходным я зарабатывал себе на жизнь, подрабатывая барменом в колледже. Потом я стал шеф-поваром, потом ресторатором. Но прежде всего — покер.

Каждый раз, как он говорил о своих студенческих годах, словно набирала яркости волшебная лампа. Те годы принадлежали другой жизни.

Жизни, к которой у меня не было доступа, потому что она принадлежала прошлому. Доказательства ее существования просачивались в настоящее, как сейчас, в его умении смешивать напитки, или разбираться в секретах граппы, или находить язык с любой женщиной, или в таинственных квадратах конвертов со всего света, доставленных к нам и адресованных ему.

Я никогда не завидовал его прошлому, не чувствовал из-за этого угрозы.