Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Разве могу я дозволить, чтобы вы просто так ушли [13] — ведь тогда все поднимут нашу школу хребта Цанцюн на смех. Лучше вместо этого ударим по рукам, заключив соглашение жизни и смерти: если кто-то из нас понесёт ущерб, то выходит, что он сам навлёк его на себя, и, какими бы ни были последствия, не будет никакого разбирательства — идёт?

Сейчас он не может позволить себе выказать слабость!

Нынче на пике Цюндин лишь один мастер старшего поколения, на которого могут опереться остальные — это он сам.

Даже не сомневайтесь, эта женщина способна и на такое.

Уж лучше рискнуть, поставив всё на кон! В конце концов, убить её не так уж и сложно!

При этом Шэнь Цинцю и не подумал о том, что подсознательно выпустил из внимания целую толпу обступивших его учеников, которые не находили себе места от тревоги или, напротив, были тверды духом, преисполнились гневом или мялись в нерешительности — в общем, вели себя, как обычные статисты в подобных сценах.

"Ша Хуалин закусила губу, явно пребывая в смешанных чувствах.

Если Шэнь Цинцю в самом деле не отравлен, то поединок между ними превратится в неравную схватку, так что, согласившись, она пойдёт на верную смерть; однако, быть может, он просто-напросто блефует, и, не приняв его вызов, она потеряет прекрасную возможность стереть с лица земли весь пик Цюндин, о которой будет сожалеть всю свою жизнь?

Шэнь Цинцю хладнокровно следил за игрой чувств на её лице — не выказывая ни нетерпения, ни желания бежать, он просто ждал, пока она примет решение.

— Учитель, — потянул его за рукав Ло Бинхэ, — этот ученик просит дозволить ему принять удар вместо вас.

Шэнь Цинцю невозмутимо высвободил рукав, пожурив его:

— Где это видано, чтобы ученик заменял своего наставника в поединке?

— Учитель пострадал из-за этого ученика… — продолжал настаивать Ло Бинхэ.

— Раз ты знаешь, что это из-за тебя, — наградил его пристальным взглядом Шэнь Цинцю, — то тебе следует хорошенько распорядиться дарованной тебе жизнью.

Это обрушило на сердце Ло Бинхэ столь тяжкий удар, что он не мог вымолвить ни слова — лишь его глаза стремительно покраснели.