Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

— Если я говорю “исключено”, то это значит, что, если ты снова всадишь в меня эту штуку, то это меня убьёт!»

Как он вообще пережил это в прошлый раз?! Подумать только — он не умер после того, как в нём побывала эта штука! Уму непостижимо!

Некоторое время Шэнь Цинцю молчал, обуреваемый противоречивыми эмоциями, и наконец выдавил:

— Позволь этому учителю… сперва помочь тебе разрядиться рукой.

Он будет тереть что есть сил, пока эта штуковина хоть немного не спадёт в размерах!

Девственным пальцам Шэнь Цинцю прежде никому не доводилось служить подобным образом — но этот случай был воистину беспрецедентным.

Он неуверенно коснулся вершины этой колонны из багровой плоти с затейливой сетью лиловых прожилок и, собравшись с духом, обхватил её.

Ло Бинхэ вскрикнул от боли, бросив на него обиженный взгляд.

Уговаривая себя сохранять невозмутимость, Шэнь Цинцю смягчил захват и принялся медленно поглаживать.

Но чем дольше он это делал, тем сильнее возрастала его тревога.

Орган подобной толщины, твердости и температуры вообще не мог принадлежать живому существу!

Это ж просто орудие убийства!

Пусть поначалу Шэнь Цинцю допустил оплошность, применив излишнюю силу, дальнейшие его действия быстро вернули Ло Бинхэ нужный настрой: уставленные на Шэнь Цинцю глаза увлажнились, веки опустились, дыхание сделалось неровным.

Сохраняя на лице бесстрастное выражение, Шэнь Цинцю тем не менее честно старался изо всех сил.

Спустя какое-то время его рука начала ныть, однако эта греховная штуковина и не думала подходить к разрядке: всё, что указывало на её приближение — это небольшое количество белёсой жидкости, выступившей на широкой головке. Вместо того, чтобы наконец-то разродиться эякуляцией и опасть, она лишь разбухала и твердела. В конце концов Шэнь Цинцю не смог сдержать досадливую гримасу.

Бдительно следивший за его выражением лица Ло Бинхэ заботливо предложил:

— Учитель, почему бы… вам не сделать это самому?

«Чего?» — Шэнь Цинцю всерьёз решил, что ослышался.

Ло Бинхэ предлагает ему себя?

— Я боюсь, что снова причиню боль учителю, — продолжил тот, — так что, быть может, лучше, чтобы учитель взял меня?

Он произнёс это с подкупающей серьёзностью, не оставляющей сомнений в искренности его намерения лечь под Шэнь Цинцю, однако тот поспешно возразил:

— Нет, уж лучше ты.