Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Да как это тело вообще дожило до сегодняшнего дня, после того, как его предшественник позволял себе подобным образом обращаться к грозному во гневе Юэ Цинъюаню!

А тут еще и вмешательство Великого и Ужасного Лю — выходит, что причиной, по которой Шэнь Цинцю прибрал к рукам Ло Бинхэ, было желание увести его из-под носа извечного соперника!

Нин Инъин возрадовалась, тотчас бросившись вниз с приветственными возгласами, чтобы вытащить Ло Бинхэ из толпы, тем самым запуская длительную арку «Ученичество под началом Шэнь Цинцю».

Из-за того, что повествование так или иначе крутилось вокруг главного героя, Сян Тянь Да Фэйцзи уделял не больно-то много внимания перипетиям бурных отношений трёх горных лордов, вместо этого предпочтя описать во всех красках, как благоухающая юная дева спустилась с Небес, дабы вознести с собой погрязшего в грязи Ло Бинхэ. Любой читатель, включая Шэнь Юаня, решил, что это и есть начало блистательного возвышения главного героя и по совместительству — первой романтической линии [18]; могли ли они предвидеть, что тем самым автор подслащивает очередной удар ножа?

Теперь-то Шэнь Цинцю отлично представлял себе, что ждет бедного невинного барашка дальше — и обречен наблюдать за этим со стороны, не имея возможности вмешаться.

Отослав радостно щебечущую Нин Инъин, Шэнь Цзю предоставил ожидающему в сторонке Мин Фаню разговаривать с новичком:

— С этого дня будешь жить на пике Цинцзин.

Щеки маленького Ло Бинхэ порозовели от восторга. Опустившись на колени, он тонким ясным голосом провозгласил:

— Адепт Ло Бинхэ приветствует учителя!

Приподняв уголок рта в кривоватой улыбке, Шэнь Цзю отнял чашку от губ.

— Поведай-ка нам, зачем ты прибыл на хребет Цанцюн? — неспешно произнес он.

— Этот адепт с раннего детства восхищался неподражаемой силой и грацией бессмертных мастеров горной школы, — немного сбивчиво, но уверенно начал Ло Бинхэ, будто рассказывая хорошо затверженный урок.

Шэнь Цинцю было ведомо, сколько раз этот отрок так и сяк повторял про себя эти слова по дороге, оттачивая свою речь до совершенства.

— Ах, — в притворном удивлении бросил Шэнь Цзю. — У тебя была мать? И какой же она была? — будто бы невзначай бросил он.