Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

После того, как все взгляды обратились на Шэнь Цинцю, тот, кто сидел рядом с ним, также неизбежно должен был привлечь к себе внимание общественности — и точно: тут же кто-то воскликнул:

— Ло Бинхэ! Смотрите, это же Ло Бинхэ!

— Это и правда он! Когда он появился?

— И Шэнь Цинцю здесь! Разве он не мертв?

— Но он же уничтожил себя в городе Хуаюэ прямо у меня на глазах…

В воцарившуюся какофонию вплелись и нежные голоса трех сестричек-даосок: вцепившись в друг друга, они жадными глазами уставились на них — вот только отчего-то Шэнь Цинцю казалось, что на сей раз их девичья застенчивость направлена не на ученика, а на него самого…

Окинув его нечитаемым взглядом, Юэ Цинъюань бросил в лоб:

— Покончил с этим маскарадом [10]?

Прежде глава школы никогда не заговаривал с ним столь резким тоном — да что там, одно слово «маскарад» из его уст ошарашило Шэнь Цинцю, будто глава школы только что приказал всыпать ему бамбуковых палок [11].

При этой мысли Шэнь Цинцю поклялся, что однажды утащит Чэнлуань, чтобы порубить им все свиные ножки на кухнях всех двенадцати пиков — после этого Лю Цингэ вовеки не вернуть своему мечу былого сияния!"

"«Мне одному не наплевать на сюжет? — взъярился он про себя. — Может, обратите уже внимание на демонов, которые засидели весь ваш Храм, будто мухи — варенье? Мне, вообще-то, положено поощрять благие порывы главного героя, а не отыгрывать козла отпущения!»

Он уже собирался было привлечь внимание окружающих к затесавшимся в их ряды подозрительным фигурам, когда настоятель Уван грохнул посохом об пол, злорадно ухмыляясь:

— Что ж, Ло Бинхэ, ты любезно избавил нас от многих хлопот, пожаловав к нам самолично.

— Я в этом не участвую, — ледяным тоном отозвался Ло Бинхэ.

— Он же твой отец, — выкрикнул кто-то из толпы, — как же ты смеешь утверждать, будто не имеешь отношения к его начинаниям?

— Он мне не отец, — равнодушно бросил Ло Бинхэ.

— Пытаешься вывернуться даже перед лицом беспристрастной истины [12]? — обличительно пророкотал великий мастер Уван. — Кто мы, по-твоему — легковерные дети?

Однако Ло Бинхэ лишь упрямо тряхнул головой:

— Он мне не отец.

— Воистину, ты — чума нашего тысячелетия, — фыркнул великий мастер Уван.