Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

– Выходит, когда я слышал, что учитель плакал, мне не почудилось?

– Почем мне знать! – вне себя от унижения брякнул Шэнь Цинцю.

Вырвав рукав, он вновь двинулся прочь. Ло Бинхэ тотчас вновь схватил его – и, вот дерьмо, надо же было ему вцепиться в правую руку, где укоренилась цинсы. Хоть Шэнь Цинцю удалось сдержать недостойный вскрик, он все же невольно застонал сквозь зубы. Ло Бинхэ тотчас отнял руку, поддержав учителя под левый локоть, и принялся встревоженно осматривать его в зеленоватом свете свечей.

И чем дольше он его разглядывал, тем более обеспокоенным делалось выражение его лица – похоже, на теле Шэнь Цинцю и впрямь живого места не осталось. Все, на что падал его взгляд, было сплошь окровавлено и изранено – воистину, зрелище не для слабонервных. Ло Бинхэ четко помнил, что, прежде чем он лишился сознания, с Шэнь Цинцю определенно было все в порядке.

– Это все… из-за меня? – спросил он дрогнувшим голосом.

Шэнь Цинцю казалось, что еще немного, и он начнет харкать кровью.

Однако он никогда не сказал бы этого вслух, потому как ненавидел давить на жалость и кичиться своими жертвами [4], а потому выплюнул лишь три слова:

– Твоя рука – пусти.

Ло Бинхэ мигом переменился в лице, с неожиданной мягкостью бросив:

– Не пущу. Учитель, не злись на меня, я был неправ.

Сколько, мать вашу, раз он уже это слышал – и хоть бы раз был эффект!

Шэнь Цинцю лишь отмахнулся: поди прочь, Незрячие остовы уже на подходе, так что просто дай мне уйти, пока есть такая возможность! Однако вместо того, чтобы последовать этому немому приказу, Ло Бинхэ вцепился в учителя, что твоя тянучка [5]:

– Учитель, прошу, ударьте меня, если это поможет вам выместить гнев!

Кто-нибудь, умоляю, срочно избавьте меня от этого мазохиста [6] – заприте его где-нибудь, что ли…

Ло Бинхэ так и продолжал тащиться за ним, обхватив его за локоть.

– Вечно ты так: рыдаешь, признавая свои ошибки, а потом опять берешься за старое – тебя разве что могила исправит. Какой во всем этом смысл?

– Ну а если я все же исправлюсь? – в голосе Ло Бинхэ послышались слезы.