Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

И кто, спрашивается, подходит на роль подобного «донора» лучше Ло Бинхэ?

– Выходит, вы призвали мою душу, – прищурившись, медленно проговорил Шэнь Цинцю, – чтобы заманить его в Священный мавзолей?

– А горному лорду Шэню не откажешь в проницательности, – радостно отозвался Тяньлан-цзюнь.

– Вам следовало бы помнить, – осадил его Шэнь Цинцю, – что, не достигнув вашего положения, Ло Бинхэ не сможет войти под своды Священного мавзолея, даже пожелай он этого.

– О, что вы, – доверительно понизил голос Тяньлан-цзюнь.

– Да уж, – медленно произнес Шэнь Цинцю, – ведь, в конце концов, он ваш сын.

– Вот именно, – подтвердил Тяньлан-цзюнь.

– Ваш и Су Сиянь.

– И что?

Заслышав эти слова, Шэнь Цинцю понял все.

Тяньлан-цзюнь удосужился упомянуть Ло Бинхэ от силы в паре фраз, и при этом, хоть его благосклонная улыбка не дрогнула, слова прямо-таки сочились холодом.

Картинка насильно разлученного с сыном любящего отца мгновенно рассыпалась в прах.

Выходит, Тяньлан-цзюнь был чужд не только пацифизма, но и романтики. По всему выходило, что Шэнь Цинцю и впрямь выпестовал в душе идеализированное представление об этом владыке демонов."

"Не то чтобы это его удивляло: в конце концов, демоны вообще не придавали чувствам большого значения, отдавая предпочтение обильной трапезе, силе и власти, и все же, воочию узрев подобное равнодушие к собственной плоти и крови, Шэнь Цинцю поневоле внутренне поежился.

Выходит, что Ло Бинхэ воистину… нежеланное дитя.

А он-то раз за разом обрушивал пресловутый «черный горшок» Цзиньланя на голову ученика, невзирая на тщетные попытки оправдаться этого несчастного ребенка с застывшим выражением незаслуженной обиды на лице! Да и всего несколько дней назад он, не задумываясь, бросил ему в лицо столь жестокие слова!

Сердце Шэнь Цинцю переполняла холодная ненависть к Тяньлан-цзюню, и все же он понимал, что сам немногим лучше этого демона, ведь он ранил Ло Бинхэ куда больнее.

В зале воцарилась гробовая тишина, словно призванная подчеркнуть новую волну чудовищного шума снаружи, в котором переплелись рев животных и звуки яростной битвы, приближавшиеся с каждым мгновением.