Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Шэнь Цинцю пристально воззрился на две стопки листков с киноварными надписями — бумага уже почернела, будто по ней расползлась гниль.

— Ты использовал эти талисманы, чтобы определить присутствие демонической ци на трупе?

— Ум учителя ясен, будто факел, — ответил Мин Фань. — Эти талисманы ученик разместил в двух местах: первый он положил на землю рядом с могилой одной жертвы, а второй — рядом с телом, которое ещё лежит у осмотрщика трупов [5].

Значит, даже земля рядом с могилой пропитана демонической ци. Теперь Шэнь Цинцю мог с уверенностью утверждать, что Кожедел, безусловно, относится к народу демонов — теперь он, по крайней мере, знал, с кем имеет дело.

Уяснив это, Шэнь Цинцю прочистил горло, вслед за чем хмыкнул, стараясь вложить в этот звук как можно больше бессердечной холодности.

— Этот демон посмел убивать простой народ в пределах ста ли от подножия хребта Цанцюн! Коли этот негодяй сам стучится в наши ворота, то пусть не жалуется, что я отправлю моих учеников, дабы они свершили справедливое возмездие от имени Неба!

Уж поверьте, он ни за что не стал бы опускаться до столь избитых клише, если бы не угроза ООС!

— Как велика мудрость учителя! — благоговейно воззрился на него Мин Фань.

Шэнь Цинцю не знал, что и сказать на это.

Похоже, что эта пара — учитель и ученик — привыкли придерживаться ролевой модели: «Ты — повелеваешь, я — преклоняюсь», находя отраду в подобном взаимодействии.

Сказать по правде, с точки зрения Шэнь Цинцю Мин Фань был учеником, о котором можно только мечтать. Хоть он был весьма своевольным и избалованным молодым господином из зажиточной семьи, перед лицом учителя он не позволял себе ни капельки распущенности или бахвальства, выказывая лишь безоговорочное послушание и почтительность, граничащую с подобострастностью, а ведь мужчина не может гнушаться тех, кто почитает его, словно божество.