Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Такой же взгляд бывал у его наставника, когда тот говорил о демонах в прежние времена — в нём не было ни капли тепла.

— Но то, что сказал тот демон, не лишено смысла. Тебе не место в Царстве людей. Тебе следует вернуться туда, где твои корни.

Он шагнул вперёд — и Ло Бинхэ отступил назад; так они продвигались, пока не оказались на краю Бесконечной бездны.

Заглянув туда, можно было увидеть бушующую в её глубинах демоническую энергию, услышать вопли сотен тысяч потерянных душ, разглядеть тысячи уродливых конечностей, что тянутся из разлома к миру людей в неутолимой жажде человеческой крови и плоти.

Глубины разлома скрывал зловещий чёрный туман, пронизанный призрачными красными вспышками.

Опустив Сюя к краю бездны, Шэнь Цинцю сказал:

— Отправишься туда по доброй воле, или это придётся сделать мне?

На самом деле, он питал эгоистичную надежду, что Ло Бинхэ и впрямь подчинится, спрыгнув в разлом без его вмешательства. Пусть это и жестоко, но всё же лучше, чем применение силы.

Однако Ло Бинхэ не собирался сдаваться.

Он по-прежнему не мог поверить, что учитель, который так о нём заботился, и впрямь способен столкнуть его в пропасть. Он собирался хвататься за эту надежду, как за соломинку, пока его плоть не пронзит Сюя — как знать, быть может, в последний момент учитель всё же сжалится над ним?

Шэнь Цинцю действительно не собирался протыкать его мечом. Правда-правда. Он лишь хотел замахнуться им, чтобы Ло Бинхэ, машинально отклонившись, не удержался на краю и таки свалился в разлом — как он мог предвидеть, что ученик, не дрогнув, встретит его удар открытой грудью?

Он мертвец.

В исходной версии Шэнь Цинцю лишь столкнул ученика в пропасть, а теперь он его ещё и мечом ткнул! А он-то думал, что хуже, чем в оригинале, быть просто не может…

Однако Ло Бинхэ поймал меч и удерживал его, едва сжимая пальцы — этим жестом он словно говорил: если ты действительно этого хочешь, примени небольшое усилие — и меч войдёт в мою грудь, я не стану сопротивляться."

"Горло Ло Бинхэ сжалось так, что он при всём желании не смог бы издать ни звука.

Хоть лезвие не вошло в тело, остриём Шэнь Цинцю ощущал сердцебиение юноши, и оно, проходя по руке, словно перекликалось с его собственным.

Шэнь Цинцю безмолвно отнял меч.

Ло Бинхэ вздрогнул, но быстро восстановил равновесие. При виде того, как учитель опускает оружие, в его глазах загорелся отблеск надежды, словно тусклый свет углей под толстым слоем золы.

И этот свет Шэнь Цинцю должен был погасить последним ударом.