Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Но он прочел роман от корки до корки и прекрасно знал, что после того, как Ло Бинхэ ступил на темный путь, юноша, изображая почтительность, с легкостью мог мягко улыбаться, мысленно прикидывая, как половчее снять с собеседника кожу и вытряхнуть кости.

[. Ло Бинхэ тонко улыбнулся: «Позор, который перенес ваш ученик в прошлом, он вернет

вам теперь многократно; за мою пострадавшую руку я сотру все ваши конечности в порошок»].

«Путь Гордого Бессмертного Демона», второй абзац. После этого он и впрямь не оставил Шэнь Цинцю ни рук, ни ног.

Если этот человек говорил, что он что-то с тобой сделает, – именно так он и поступал. Нельзя умолять о жизни, нельзя умолять о смерти. Характер, сложившийся у него в последующие годы, соответствовал «крутому и властному» повелителю; его манеру обращения к другим можно было изобразить фразой: «Ха-ха, вы все – тупые молокососы».

Именно поэтому, несмотря на нынешнее состояние Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю подавил в себе сочувствие, переживая за собственную судьбу.

Ведь, в конце концов, именно Ло Бинхэ в будущем может придавить его голову ногой, злобно хохоча.

Шэнь Цинцю, удобно устроившись в кресле из сандалового дерева, постарался задать вопрос небрежным тоном:

Бинхэ, каков твой прогресс в духовном развитии?

Услышав, как собственные губы произносят: «Бинхэ», он ощутил пробежавший вдоль позвоночника озноб. Юноша тоже заметно вздрогнул, но нашел в себе силы застенчиво улыбнуться:

Ваш ученик был неразумен.

Чувства Шэнь Цинцю уже граничили с ненавистью к Ло Бинхэ; видели Небеса, больше всего ему сейчас хотелось схватить громкоговоритель и прорычать ученику в ухо: «Ты, маленький лживый паршивец! Очень хорошо, конечно, что ты еще не сошел с ума, взявшись за основы!Но не смей и пытаться меня обдурить, и позволь своему Учителю наставить тебя на праведный путь!»

Чертово предупреждение вновь зазвонило в голове, и Шэнь Цинцю мысленно вскричал, обращаясь к Системе: «Я просто подумал, что мне бы этого хотелось! Я прекрасно понимаю, что это нарушение!»

Он вновь придал голосу небрежность:

Сегодня я наказал тебя только потому, что беспокоился.

Ло Бинхэ послушно отозвался:

Вашему ученику четырнадцать. Ох. Четырнадцать.

Мысленно Шэнь Цинцю взвыл: «Помогите мне, эй, кто-нибудь.