Наследница Асторгрейна. Книга 1

Одна кровать чего стоила: огромная, стоящая на деревянной решетке, с четырьмя витыми столбиками из черного дерева, на которых крепился шелковый балдахин. Такая кровать сделала бы честь любому принцу, но видеть ее на пиратском корабле было как-то странно.

Стены каюты прикрывали гардины из темно-синего бархата, на полу, один на другом, лежали несколько толстых ковров с красочным узором. Я стянула с себя мокрые чулки и башмаки и с удовольствием погрузила ступни в густой и мягкий ворс. Он скрыл меня почти по щиколотки.

Широкий стол у окна, полки, пара встроенных стеллажей – все было заставлено книгами. И, судя по знакам на корешках, написаны они были на разных языках. Широкое кресло у стола манило присесть в него и отдохнуть, но я стояла посреди каюты, дрожа от холода, а с меня на пушистый ковер ручьем стекала вода. Никто и не подумал о том, чтобы дать мне переодеться!

Что ж, придется самой о себе позаботиться. Чувствую, на этом корабле вряд ли найдутся альтруисты. Одно радовало: я в закрытом помещении и буря мне не страшна.

Так, посмотрим, что тут у нас?

Я бесцеремонно распахнула платяной шкаф. С деревянных плечиков стройными рядами свисали тонкие батистовые рубашки и бархатные камзолы с золотыми и серебряными позументами. Да, наш пират большой модник, как я погляжу! Думаю, он не обеднеет, если я позаимствую одну из его рубашек.

Поминутно оглядываясь на двери, я сбросила на пол мокрое платье и нижнюю сорочку, и облачилась в сухую одежду. Рубашка капитана скрыла меня чуть ли не до колен, плечевые швы оказались примерно в районе локтей.

Поверх рубашки я натянула широкий плащ из тонкой шерсти, закуталась в него по самые пятки и уселась на кровать. Я не знала, что делать дальше. Навалилась такая апатия, что хотелось просто лечь, закрыть глаза и забыть о последних днях своей жизни.

"Я чувствовала, как мое тело гудит от избытка чужеродной энергии. Тогда, на имперском фрегате, меня охватила вторая волна инициации. Не представляю, чем бы все кончилось, если бы меня не бросили в ледяную воду!

Страх перед смертью и холодный океан стали отличным средством борьбы с собственной сутью. Вторая волна боли и жара схлынула, едва начавшись. Но сейчас, когда я лежала в относительной безопасности и тепле, меня вновь начало потряхивать.