Наследник олигарха (СИ)

Когда она сказала, что мы все круглые идиоты — ведь «девочка-то вас, олухов, разводит! Я-то все про маленькую обманщицу разузнала!» — и нас обведёт вокруг пальца любой ребёнок, она намекнула: «Да уж ты бы взял и открыл сыну глаза! Да на этой девочке и пробы ставить негде! А Демид возьмёт и приведёт такую в семью! Вон аж три аборта у неё было! Не хочешь меня слушать — пожалуйста! К Ольге Дегтяровой обратись. Она как раз может достать любую информацию из любой клиники! Шутка ли? Теперь в сфере надзора работает. А врачи знают о нас все и даже больше, вот и убедишься, какая эта Влада маленькая дрянь!».

И когда отец обратился к Ольге с просьбой предоставить ему конфиденциальную информацию, всплыла ещё и гименопластика. Тут уж отец не устоял, видимо. Приехал и закатил мне скандал.

Но и это ещё не все. София «случайно» проговорилась матери, что отец вновь с Ольгой «своей» видится, а «Лида дура, что простила его тогда»!

На вопрос «зачем» ответ был просто гениальный. Когда в семье мир да лад, скучно живётся.

Анатолий абсолютно повержен, он не находит подходящих слов. Взгляд его слишком говорящий.

— У меня только одна деталь не сходится. Ольга сказала про шантаж, помимо денег было что-то ещё. Отвечайте, что именно.

— Ну это уже ее личное, я не собираюсь лезть и тебе что-то говорить.

— Очень советую подумать, прежде чем давать мне такой ответ.

— Ох, ладно. Ты ж все равно вытрясешь.

— Скорее. У меня нет столько времени, чтобы тратить его на пустые разговоры.

— Я пригрозила рассказать ее мужу, что их общий ребёнок на самом деле не общий."

"Уверен, на пару секунд в моих глазах отразился весь ступор от услышанного.

— Не понял.

— Ребёнок Ольги не от мужа.

— А от кого тогда?

Я замираю в ожидании ответа. И, кажется, начинаю ненавидеть эту женщину. Если я сейчас услышу, что Ольга родила от отца…

— Хороший вопрос. Хочешь — сам у неё спроси.

Не могу больше. Не могу здесь находиться. Дышать нечем. Кто-нибудь, остановите происходящее. Я отказываюсь верить в то, что Ольга родила от отца, но ему ничего не сказала. А если сказала, то он не принял. А если принял, то, значит, лгал матери и дальше…

В моих руках, оказывается, давно уже зажат карандаш. И именно он сейчас с тупым треском переламывается надвое. Резко откидываю от себя обломки, и они тут же с глухим отзвуком отскакивают в разные стороны.