Наследник для оборотня (СИ)

Был даже телевизор во всю стену. Куча оборудования, накрытого пленкой, стояла в углу.

На одной из коек лежал Борис. На стуле рядом сидел Радван. Маттиас, как и Дагмар, сидел на полу. Все трое выглядели ужасно.

Уже знакомый серый оттенок кожи. Капельки испарины на лице. И жуткого вида кровавые язвы. Борис был покрыт ими почти полностью. У Маттиаса только руки. А у Радвана была изуродована щека.

Марина обернулась к Лиле:

— Выйди, пожалуйста.

— Но… — Взгляд ведьмы был сосредоточен на Радване.

Марина загородила его собой, встав перед Лилей:

— Прошу тебя.

— Но как..? Без моей помощи…

— Ты не сможешь помочь. — Марина взялась за ручку двери. — Иди обратно к моей спальне и проверь Дагмара. Он должен быть в коридоре. Но не прикасайся к нему. И не говори, где я.

— Он и так без сознания. — Лиля обиженно надула губы.

Марина улыбнулась, испытывая странное желание потрепать девчонку по голове.

— Скоро придет в себя. Все, иди. У меня мало времени.

На этот раз Лиля не стала спорить.

У всех троих были закрыты глаза. То ли спали, то ли в обмороке. Она не знала. Да это не так и важно.

Вдохнув поглубже, Марина решительно шагнула к койке. На которой лежал Борис.

Он больше походил на ссыхающийся труп. Покрытая ранами кожа прилипла к костям, обтягивая каждый сустав.

Закусив губу, Марина обхатила пальцами его крупную ладонь. Сжала изо всех сил, чувствуя уже знакомое жжение в шраме на щеке.

Монитор возле его кровати тревожно запищал, и от испуга, Марина выронила ладонь.

Пока никто не пришел, она поспешила к Радвану. Он едва заметно дернулся, когда она прижала руку к его лбу. И опять шрам вспыхнул от боли. Наверное, это знак. Марина вжала ладонь в холодную кожу. Веки Радвана задрожали.

Она быстро отошла от него и направилась к Маттиасу, замечая, что от тела Бориса тоже исходят белесые нити дыма.

Марина подбежала к Маттиасу и опустилась на пол.

Неожиданно дверь в палату распахнулась, удараясь о стену и слетая с петель.

На пороге стоял вбешенный Дагмар. Его взгляд горел привычным оранжевым огнем. Волосы были взъерошены в диком беспорядке, а грудь, покрытая темными волосками часто вздымалась. На ней больше не было ни одной раны.