Наследник для оборотня (СИ)

Наверное… Но я пру вперед, как разбуженный посреди зимы медведь. Напролом и яростно, сокрушая все и желая причинить ей боль — отдать часть своей, чтобы скинуть с себя хоть немного этой ноши, которая мутит разум.

— Но пока ты мне не нужна. У меня важная встреча.

Заставляю себя подняться с нее и медленно выйти. Боже… Столько крови… Что я с ней сделал? Наши бедра измазаны алыми пятнами так, словно мы принимали кровавую ванну.

Да, я действительно свихнувшийся ублюдок. Потому что испытываю странное удовлетворение. Ее девственная кровь пролита мной.

Я стал первым ее мужчиной. Первым и последним.

Не знаю, зачем это делаю. Наверное, слишком рано подумал, что освободился от инстинктов. Потому что какая-то сила толкает меня опустить руку и собрать пальцем несколько капель ее крови. Подношу к губам и слизываю. Тихо стону. Нет, я ни о чем не жалею. Все правильно. Она моя, и я имел полное право так сделать. Плохо только то, что потрясающий вкус этой крови не сохранить навечно. Она сладко-соленая. Сахар и соль. Совершенная карамель.

Опускаюсь на колени между ее ног и начинаю жадно слизывать с ее бедер. Пальцы Марины впиваются в мои волосы, тянут. Пятки упираются в плечи. Она так отчаянно пытается меня оттолкнуть, что не понимает, какое воздействие в итоге оказывает. Ее бедра поднимаются вверх, сжимаются вокруг моей головы. Она не осознает, что трется чувствительными складочками о мои губы, пока я вылизываю дочиста. Глупая наивная девочка.

— Оставь меня в покое! Животное…

Почему-то именно это заставляет меня отвлечься.

— Да. Я — животное. Странно, что ты поняла это только сейчас.

Все-таки заставляю себя встать на ноги и стаскиваю со стола Марину. Ноги ее не держат. Рубашка покрыта кровью, потом и вином. У нее такой вид, будто только что она поучаствовала в каком-то извращенном диком безумстве. И это опять меня заводит. Кое-как застегиваю брюки, пытаясь сдержать новую волну возбуждения. Если ведьма не сварит свое чертово зелье, я просто сдохну.

Подхватываю Марину на руки. Странно, но она не сопротивляется.

Только морщится от боли и закрывает глаза. Но я вижу и чувствую, что даже в моих объятиях она пытается держаться от меня как можно дальше. Это очень больно. Сосредотачиваюсь на ранах. Кожа зудит и ноет, затягиваясь. Теперь у меня будут шрамы, оставленные Мариной. Я не только животное, но и извращенец, потому что радуюсь тому, что на мне тоже будет ее… клеймо. Да, верно, это своеобразное клеймо, которое я сохраню до тех пор, пока моя кожа не истлеет.