Наследник для оборотня (СИ)

Радван тоже опустился на корточки:

— Или хорошо скрыв их…

Я шагнул к ним:

— Чувствуешь что-то?

— Не могу точно сказать, но… — Он тоже начал принюхиваться. — Странное ощущение…

Я кивнул на ладони:

— Заберите их и отправьте в лабораторию. Мне нужна вся информация, которую только удастся вытащить.

Борис кивнул, доставая телефон:

— Будет сделано.

Радван вдруг резко нагнулся, почти прижимаясь носом к пальцам:

— Это руки ведьм.

Черт, даже мое обоняние не могло сравниться с его. Я обернулся к Марине. Но она не смотрела на Радвана восхищенным взглядом.

Он не нравится ей. Не должен нравиться. Или она пытается скрыть свои чувства? Я принюхался к ее аромату. Нет, ей страшно. Очень. И неуютно. Нужно уводить ее отсюда.

— Разберитесь с этим. Мы обратно в крепость.

Оба кивнули, и я подхватил Марину на руки. Она извернулась, пытаясь вырваться, но я тихо шепнул в ее проколотое ухо:

— Угомонись. Или соскучилась по порке?

Наверное, это было не то, что она хотела услышать.

Путь до крепости прошел в таком тяжелом молчании, что хотелось взреветь. Я мучительно искал тему для разговора, понимая, что с ней не могу связать и двух слов. Как мальчишка, пытающийся заслужить внимание первой красавицы школы. Это было так жалко, что хотелось рассмеяться над самим собой.

Марина даже ни разу не посмотрела на меня.

Мне едва хватило терпения донести ее до нашей спальни. Когда я опустил Марину на кровать, тут же рванул «молнию» на ее спине, стаскивая пропахшую ведьмой тряпку.

— Что ты делаешь? — Марина вцепилась в платье, как в самую большую ценность на свете. — Оно чужое!

— Вот поэтому я и снимаю его с тебя. Ничего чужого ты носить не будешь.

Она посмотрела на меня с такой ненавистью, что я едва сдержался и не толкнул ее на кровать.

— У меня нет своих вещей! У меня вообще ничего своего нет! Ты лишил меня ВСЕГО!

— Хватит сходить с ума. — Я швырнул ей свою рубашку. — Походишь пока в этом. Новая одежда будет. Подожди два дня. Завтра ко мне приезжает знакомый. Нужно будет решить, что делать с войной, которую я развязал, потому что твоей заднице не сиделось дома.