Наследник для предателя

А как ты хотела, чтобы он смотрел? С пренебрежением? Он до сих пор не простил мне той измены, вот и все… И никогда не простит. Стефания, отпусти маму и сына. Давай поговорим?

Я вкладываю в голос все спокойствие и твердость, на какие способна. Внутри же все дрожит… Кровь с бешеной скоростью бежит по венам, в висках пульсирует, в глазах рябит от напряжения. Я не отвожу взгляда от ее долбанного ножа! И от сынишки не перестающего рыдать.

– Он заткнется когда-то? – истерично кричит она.

Потом отталкивает маму. Та едва на пол не падает.

Я не выдерживаю – всхлипываю и привстаю, чтобы забрать у мамы сына.

– Сыночек мой, не плачь. Это игра такая. Мы… играем.

– Да, это игра все… Вся моя жизнь – борьба с лишним весом и игра по моим правилам. Я люблю играть, – бормочет Стефания.

Кажется, она не в себе… Глаза бегают, подбородок дрожит, движения становятся нервными, хаотичными. Может, она под действием каких-то препаратов? И что теперь делать мне? Как спасать себя и близких? И где, черт возьми, охранник?

Он давно должен прийти в себя и ворваться сюда.

– Анфиса, ты не убийца. Не бери грех на душу. Ты красивая и умная девушка. А Кирилл… Он циничный, недалекий придурок. Я так жалею, что связалась с ним в прошлом. Единственное, что у меня есть хорошего от него – Егор. И все. Мне в тягость этот брак. Я мечтаю развестись и уехать из этого унылого дома.

– Ты серьезно? Кир – самый лучший мужчина в мире. Но это я так считаю, потому что он для меня.

– Нет, завтра же разведусь. Путь свободен, Стефания. Если хочешь, я и сейчас съеду. А ты оставайся. Приготовь вкусный ужин и ванну с пеной для своего мужчины. Он оценит.

– Точно! Ты прямо сейчас готова свалить?

– Конечно. А ты оставайся. Я покажу, где продукты лежат. Или мама…

– Не надо, глупая квочка! Сама разберусь.

– Не пойду. А зачем? Ты ничего нам не сделала. Ну… Поигралась с ножом и все. Честное слово, не пойду.

От взгляда Стефании хочется поежиться – такой он неприятный и острый… Я едва терплю ее в своем доме. Играю, на ходу выдумываю фразы. Делаю все, чтобы ее утихомирить.

А потом вижу за окном тень… Дина. Она прикладывает палец к губам, молчаливо прося меня ее не выдавать.