Наследник для бандита

Мне так хочется кончить в эту девочку, что темнеет перед глазами.

Маша с трудом сдерживается, чтобы не прикрыть глаза. Она знает, что я люблю смотреть, как она кончает. Послушная, молочная девочка. И, бляя, только от одной мысли, что такой эту женщину вижу только я, меня снова накрывает предоргазменным, и яйца начинает разрывать.

— Давай, Мышка, — втыкаюсь губами в ее ушко и хриплю, — Хочу кончить вместе с тобой. Ты такая охуенная, когда стонешь подо мной. Теперь я могу каждый день делать с тобой, что захочу.

— Ммм… — она дрожит и задыхается, не понимая, чего я хочу.

Больно сжимаю ее попку и даю несколько жестких подач.

— Да?

— Да… — Маша со стоном взрывается, и меня сносит следом за ней.

Охуенно… Стекаю успокаивающими поцелуями ей на грудь.

Выхожу, мягко опускаю на постель и прижимаю к себе спиной.

— Спи, детка.

— Ооо… — втыкается носиком в подушку, — Я, наверно, никогда не привыкну к твоему темпераменту, Буров, — лепечет обессилено.

— У тебя нет выбора… Я люблю тебя…

Через пару минут ее дыхание становится ровным и глубоким. Осторожно достаю руку из-под ее головы и встаю с кровати. Надеваю спортивные штаны, кладу в карман телефон, чтобы посмотреть камеры на объектах, прихватываю с тумбочки сигареты и выхожу на балкон.

Подкуривая, глубоко втягиваю никотин и ловлю себя на том, что мои губы улыбаются. Я, блять, счастлив. И сейчас самое главное его составляющее сладко спит в моей кровати.

— Слушаю, Валер.

— Недоброй, — рявкает в трубку, — От Зорина ответка за беспредел прилетела. Ярого с пацанами на базе нагнул. Мы сейчас туда едем, но Тимур тебя требует.

— Сука! — припечатываю кулаком парапет и чувствую, как ярость глушит давлением уши, — Охрану дома усиль.

— Я уже послал парней.

— Сейчас буду.

Глава 1. Важное решение

Мария

— Марусь, может быть, просто отпуск возьмёшь за свой счёт, — сделав глоток чая, моя сменщица облизывает ложку, измазанную в зелёном креме из-под пирожного, — Как-то ж до этого год ты училась и работала…

— Выдохнуть хочу немного, Свет, — я сжимаю пальцами свою кружку, — Устала очень, а мне всего двадцать пять.