Наследник

Внезапно служанка положила ладонь на моё плечо, невольно вздрогнула, хотя знала Шагаю с самого детства… Тёплые отношения между нами и завоёванными народами никогда не приветствовались, но отец вопреки всему закрывал на это глаза… После смерти мамы… кажется это единственная женщина, которую я подпускала к себе достаточно близко. Она понимает и поддерживает меня. Незримо и не очень откровенно, боясь вызвать гнев нашего отца, но я всё равно это чувствую.

– Я знаю, что где-то внутри ты сильнее, чем кажешься… Не бойся.

Тихо вздыхаю, бережно закрывая светло-серый томик, и отправляю его на столик перед собой.

– Шагая, ты же знаешь, что силой обладают только маги, а маги это только мужчины, – спокойно подытоживаю я.

На меня посмотрели тёплые молочные глаза, и немолодая женщина улыбнулась самой доброй из всех улыбок, которые я когда-то видела.

– Милена, ты же помнишь, что мой народ издавна считается самым чувствительным, а особенно мы чувствительны к силе, – с намёком произносит она, продолжая методично расчёсывать мои волосы и хитро поглядывать на меня через отражение в зеркале.

– Кажется, мы говорим на разных языках, – мой голос звучит слабо и изнеможённо. Уже давно расцвела Угалта, дом погрузился в сон и только в моей комнате горит свеча.

– Сила бывает не только магическая, Милена. Сила женщины в её умении прощать, и в тебе эта сила есть, – тёплая ладонь опускается на моё оголённое плечо, – не души в себе это. Однажды тебе это очень поможет.

Грустно улыбнулась. И было хотела ответить, но…

Резко отворилась дверь, и на пороге моей комнаты появился отец.

Чем обусловлен такой поздний приход? Что-то кольнуло в груди. Нехорошее предчувствие мгновенно взвинтило стук в ушах.

Шагая медленно отступила на шаг и с поклоном удалилась из комнаты, плавно и тихо прикрыв за собой тяжёлую дверь.

– Присядь, – я повиновалась и опустилась на то место, откуда только что встала. – Сирен, ты тоже садись.

Отец в безмолвии походил по комнате, с заложенными за спину руками, подошёл к окну, взглянул на ночное небо, опять отошёл к двери. Мы молчали и ждали, ждали хотя бы каких-либо действий.