Наследник

Мигом собравшиеся лучшие и именитейшие люди города (чьи лица он честно постарался запомнить) недолго пообщались с командиром охранной полусотни, после чего дружно присоединились к посещению девятилетним отроком знаменитого Отроч-Успенского монастыря, где вместе с ним и отстояли небольшой благодарственный молебен. После него он все же оторвался от местной элиты, бросив им на растерзание обоих подьячих и комнатного боярина владычного митрополита, — сам же на скорую руку познакомился с бывшим соперником Москвы за верховную власть.

А напоследок даже побывал на местной стройке века в виде здоровенной ямы с зачатками фундамента под будущий храм Троицы Живоначальной. Общие впечатления были… Самые положительные, скажем так. Их не портила даже осенняя грязь на улицах и ночевка в незнакомом и немного неуютном Тверском кремле, а также то, что поглядеть на будущего государя сбежался весь город (и большая часть посадских людишек вдобавок). Последнее и вовсе стало чем-то привычным, и даже уже не раздражало, как раньше, воспринимаясь скорее как неизбежная плата любого родившегося в царской семье.

«Налог на статус, хе-хе! Годика через три-четыре придется обживать местный кремль посерьезнее — на время прохождения управительской практики. Надо бы заранее прикинуть, что к чему».

Несмотря на то что Тверь покидали ранним утром, у ворот, провожая будущего «практиканта», обнаружилась все та же кучка именитейших и родовитейших, так что пришлось немного задержаться.

Зато потом — целый день чистого и теплого осеннего воздуха, не успевшего еще надоесть удовольствия от конной езды и золотистых пейзажей позднего сентября. Красота!.. Благодаря стараниям дядьки Канышева наследник уже вполне прилично держался в седле смирного мерина Черныша, так что не радовалась бабьему лету только Авдотья, целиком и полностью занявшая царевичев возок. На последнюю, кстати, большинство из постельничих сторожей украдкой косились, тихо вожделея глазами: все как-то внезапно заметили, как за последние полгода расцвела и налилась телом семнадцатилетняя красавица, ничуть не напоминая прежней худой и невзрачной девицы-перестарка. Глаза живые да с задоринкой, кожа нежная, брови соболиные, и ступает — словно лебедушкой плывет… Опять же не абы кого челядинка, а Димитрия Иоанновича, а это само по себе гарантировало немалое приданое.