Наследник

Пяток философских трактатов, к сожалению написанных на старогреческом, а посему почти непонятных. Трехтомные «Жизнеописания двенадцати цезарей» Гая Светония Транквилла на старолатинском — судя по пометкам батюшки на полях, сей труд был им неоднократно читан. И «Стратегикон» непонятного авторства, без малейших уверток раскрывающий все тайны военной тактики и стратегии как самих византийцев, так и их многочисленных врагов: персов, аваров, тюрков, франков, лангобардов и (внимание!) славян. Причем деяния достославных предков, по сравнению со всеми прочими, занимали заметно больше страниц, да и общее количество ругательных эпитетов в их адрес внушало потомку определенную гордость.

Жаль только, что все эти «вести с полей» устарели как минимум на полтысячелетия… Кстати, если верить либерейной росписи[67], некогда количество пергаментных произведений искусства было значительно больше — аж двести шестьдесят семь. Увы!.. С той поры часть фолиантов ушла в монастыри как царские вклады. Что-то недрогнувшей рукой прибрали архипастыри Московские и всея Руси. Малая толика перепала ближним боярам в качестве знаков отличия и наград, ну и кусочек библиотеки откусил Максим Грек, поверстанный царственным дедушкой наследника на большой и важный труд по переводу греческих богослужебных книг на русский язык.

«С другой стороны, это дает мне полное право всласть пошариться по тем самым монастырям и особенно — в Киево-Печерской лавре. Кстати, не стоит забывать, что в других странах тоже есть свои монастыри.

Вот уж где найдется немало интересного!.. Ну или хотя бы просто ценного».

Раскрасневшийся подручник не заставил себя долго ждать, догнав у входа в женское царство, — правда, на сей раз свертков было два. Взяв их, Дмитрий спокойно прошел мимо бдительных мамок, одним только взглядом остановивших двух постельничих сторожей и Михаила Салтыкова, миновал несколько переходов, пару горниц, затем еще один переход, невольно отмечая, сколько любопытных глаз скользит по его фигуре.

И это при всем при том, что сам он почти никого и не видел! Зато прекрасно чувствовал.

«Сколько же тут мамок, нянек, бабок, шептуний, потешниц и прочих приживалок!..»

— Плисол?

Малолетняя царевна, несмотря на свои невеликие года, старательно пыталась претворить в жизнь наставления взрослых женщин: спину держать прямо, ходить с достоинством, говорить без спешки. Только брату это категорически не нравилось.

— Пришел, красавица, пришел.