Наследник

«Ничего, козлы горные, вечно сторожиться не сможете! Рано или поздно кто-нибудь из вас обязательно даст мне повод…»

— Государь-наследник.

Челядинка и главная мамка, не понаслышке знакомые с весьма сложным нравом синеглазого отрока, после своего поклона замерли рядом с порогом, а вот тридцатилетний боярин Хлынов, отбив положенное приветствие, сделал пару шагов вперед. Вернее, хотел их сделать, но вместо этого чуть прогнулся в пояснице назад — так, словно бы его кто-то придержал сзади за ферязь[158].

— Почему мой ПЯТИЛЕТНИЙ брат гулял по дворцу без должного сопровождения?

Опасливо высунувшись из-за широкого мужского плеча, личная служанка «последыша» царской семьи тут же скрылась обратно, не в силах выдержать все тяжелеющий взгляд десятилетнего мальчика.

— Прости, государь-наследник, мой недосмотр.

В глаза хозяина покоев словно бы плеснули изнутри угольно-черным мраком — сначала в зрачки, а потом и за их пределы.

— Разве пестуны[159] допущены на женскую половину?

— Федору Ивановичу пришла пора переселяться в свои личные покои, вся челядь в суете да в сборах, а мне с ним на прогулку… Не углядел я, стало быть.

Наблюдая смирение и вину, явственно выказываемую боярином, Дмитрий испытывал двойственные чувства. С одной стороны, ему нагло врали прямо в лицо: даже если бы он не умел определять оттенков эмоций (а следовательно, и лжи), из рассказа брата прямо следовало, что за ним никто не смотрел. Будь по-другому, разве добрался бы Федька до Золотых ворот? Да его бы от них попросту завернули.

«Так это у нас тут лубофф приключилась!..»

Припомнив пышные стати провинившейся служанки и сравнив их с поджарым телосложением боярина, наследник понял — не просто любовь, а большая.