Наследник

Опять продолжил, а дойдя до головы, пренебрегая хозяйскими обидами, спокойно убрал в сторону волосник[99] и пропустил между пальцами редкие ломкие пряди.

«Отравление, да какое сильное! Печень, суставы, желудок, кишечник, даже в волосах есть следы. Специально ядом потчевали или?..»

Муж болящей, она сама и ее доверенная челядинка внимательно и с надеждой смотрели на глубоко задумавшегося царевича. Вот он еще раз провел рукой над животом, затем легонько мазнул кончиками пальцев по женской щеке и подошел к единственному маленькому окошечку, забранному бычьим пузырем.

— Белила?

Глянув сначала на хозяйку, а потом и на хозяина, челядинка осторожно подтвердила:

— Они самые.

— Дай.

Приняв от служанки увесистую серебряную коробочку, мальчик ее открыл, полюбовался на содержимое и равнодушно вернул обратно, заинтересовавшись остатками лекарственных препаратов.

«Ну да, как я мог подумать, что пилюльки не из сулемы! Она да ртуть — две чудодейственные панацеи от доброго доктора Арнольда Линзея, коими он и мертвых поднимает на ноги. Конечно, если от такого не умер, остальное уже не страшно. А тут что? Хм… этот состав, пожалуй, мне незнаком».

Вылив несколько капель непонятного отвара себе на ладонь, а потом их же и лизнув, десятилетний целитель вначале задумался, а потом спросил:

— Кто готовил это лекарство?

Боярин от такого простого вопроса неожиданно замялся.

— Коренщик[100] один, мне про него верные люди подсказали…

— Как его найти?

— Да уж никак, пропал месяца два тому.

— Ты помог?

От такого прямого вопроса Захарьин опять замялся, потом удивился, затем почувствовал гнев… Который странным образом пропал, стоило царевичу подойти ближе — так, чтобы стали отчетливо видны его глаза.

— Не успел.

Сразу потеряв весь интерес к продолжению разговора, наследник взял в руки несколько снадобий, пудреницу и напоследок прихватил свинцовый гребешок, коим боярыня расчесывала и одновременно подкрашивала свои рыжеватые волосы.