Наследник

— Мить, ты чего? Ну Митя?!

Переведя шалый взгляд на младшего братца, старший как-то растерянно выдал:

— Один килограмм равен весу кубического дециметра чистой воды при температуре четыре градуса. А одна аптекарская унция весит двадцать девять целых восемьдесят шесть сотых грамма.

Иван быстро глянул по сторонам, потом на лицо брата и опять осмотрелся, только уже помедленнее. Подумал, затем подшагнул поближе и громким заговорщицким шепотом поинтересовался:

— Это, Мить.

Следующим днем его весьма ожидаемо позвали к отцу, причем известить об этом явился вернейший и любимейший из псов государевых — князь Афанасий Вяземский.

«Похоже, разговор мне предстоит серьезный».

Это мнение только укрепилось при виде серьезного выражения на отцовском челе и хмурого личика Василия свет Михайловича Захарьина. Чей отпрыск столь неудачно стукнулся своим шлемом о дубовую сабельку наследника, что заработал что-то вроде сотрясения и отливающих синевой теней под глазами.

— Батюшка.

— Сынок.

Погладив первенца по плечу, великий государь сразу перешел к делу:

— Супружница Василия сильно захворала и ныне лежит при смерти. Арнольдишка ее усердно врачевал, а до него и иные лекаря старались, да только все без толку.

Озабоченность царственного отца сразу нашла свое объяснение: когда-то, на заре его жизни, у него была любимая няня, Аграфена Челяднина, насильно затем постриженная в монахини ненавистными опекунами.

— Только на тебя надежа и осталась, сыно.

Недолгие сборы и путь до боярских палат (обычного терема в два поверха, стены которого немного осели и уже изрядно потемнели от времени) заняли меньше получаса.

«Да-а, небогато живет дядька мой троюродный.