Наследник

Склонившись в низком поклоне (и не только он, но и остальные сорок семь мастеровых Печатного двора), Петр, внутренне перекрестившись, совсем было решился спросить про своего друга и начальника. Но вот досада, не успел: жеребец царевича без всяких понуканий уздечки (коя, кстати, отсутствовала) и шлепка нагайки развернулся и сорвался в легкий галоп. За спиной тут же оживленно загомонили мастеровые, вроде бы окликнули и его, но он отметил это как-то мимоходом. Да-а, говорили ему, что царевич Димитрий не по годам умен да властен.

— Славная бумага, государь-наследник!

Внутри горницы, вокруг большого стола, бывшего по случаю то обеденным, то рабочим, а иногда и временным верстачком, расположился сам хозяин, увлеченно перебирающий небольшую стопку удивительно белых и ровных бумажных листов, и гость, держащий в руке небольшой точеный стаканчик с горячим сбитнем. Хозяйка же старалась прикинуться незаметной тенью в небольшом закутке, одновременно блестя любопытными глазами.

— И насчет сплава нового тоже благодарствую — обязательно спытаю, какие литеры из него получатся.

Московский первопечатник, не вставая из-за стола, коротко поклонился, а его юный собеседник в ответ лукаво улыбнулся:

— Для хорошего человека ничего не жалко. Однако еще один гость у тебя, Иван Федорович.

— А?..

Увидев друга и несколько рассеянно пригласив его за стол, глава Печатного двора продолжил наглаживать бумажные листы.

— Надо же, не думал, что наши бумазейщики гишпанских превзойдут!.

— То не мне, то батюшке ведомо. Но, думаю, к лету ее будет в достатке.

Звучно щелкнув пальцами, наследник принял от подскочившего подручника большой кожаный тул. Сдернув с него крышку, он с некоторой натугой вытащил наружу толстенную кипу листов, густо исписанных полууставом с обеих сторон, и положил перед собой.

— У моей сестры Евдокии в феврале именины.