Наследник для друга отца (СИ)

- Я очень люблю, когда девочки, стоя на коленях, берут член в рот. Сосут. Тебе такое нравится? Нравится, Нина, вести себя как шлюха? - Встряхивает меня и отшвыривает, как котёнка на диван. Сам отходит к окну, подхватывая по пути со стола пачку сигарет.

-Пошла вон отсюда.

Обескуражено хватаю ртом воздух.

-Что? - Не понимаю смены его настроения.

-Я сказал: «Пошла отсюда вон!» - Рявкает Илья. - Или я прямо в этом виде спущу тебя вниз к гостям и сдам отцу!

Слёзы унижения все-таки брызгают из глаз. Обида накрывает меня с головой.

Оглушает и мешает глубоко дышать. Я сползаю с дивана на пол.

Если он меня не хочет? Если не нравлюсь? Зачем он меня тогда целовал? Зачем трогал?

Платье рвётся по шву в тот момент, когда я пытаюсь быстро втиснуть в него грудь.

Вот теперь я точно выгляжу как шлюха.

Хватаю сумочку и выбегаю из номера.

Заворачиваю за угол к лифтам и стекаю по стене вниз на ковёр.

В груди болезненно рвётся и ухает. Хочется повыть в голос. Зачем я к нему пошла? Почему из всех мужчин на планете именно он засел в голове? А главное - где найти силы, чтобы больше никогда с ним не встречаться? Пусть уезжает! И никогда не возвращается!

Глава 1

Нина

Старые половицы блестящего паркета скрепят под ногами.

Кажется, я обхожу комнаты раз в пятый. И не могу уйти. Автобус через тридцать минут…

Это все больше не мое. Не могу поверить… Как так вышло?

Вот тут возле окна стояли кровать и стол. Я за ним уроки делала. Здесь на подоконнике росла календула, чтобы я ее заваривала и полоскала горло, когда болею.

По вечерам, когда холодало, папа разжигал в зале камин. А напротив через коридор была его комната и по совместительству мастерская. Я называла ее «кузницей красоты». Папа был очень талантливым ювелиром. Уважаемым человеком. И вдруг сердце… долги эти страшные. Откуда они взялись? Мы всегда жили по-средствам. Не шиковали.

Кидаю последний взгляд вглубь дома, забираю документы от риэлтора с серванта и решительно выхожу на улицу.

Меня обдаёт стеной сырости и дождя. Какая символичная погода.

Запахиваю кофточку покрепче и застёгиваю рюкзак. Надо бы ускориться.

Под крышей остановки постепенно начинают собираться и другие, такие же мокрые люди. Кто-то с ведрами ягод, кто-то с поломанными ветром зонтами.

Между бабульками начинается перепалка за место на лавочке. Выползаю из уголка, освобождая своё. Это, конечно, мало помогает от шума и повышенных тонов, но зато даёт возможность быть не втянутой в обсуждение современной прогнившей молодёжи.