Наследие предков

— Прости, что так долго… Я как могла… Я делала все, что могла… Ты ведь чувствовал… Ты чувствовал… — плакала Рита. — И дождался меня!..

Она вдруг накинулась на него, крепко обхватив за шею.

— Живой… Живой мой Тигр! — бормотала она, жадно целуя. — Так просто отделаться от меня хотел?.. Не-е-ет… Никуда… Никуда теперь не денешься… Ты мой… Не отпущу больше… НИКОГДА!

— Я люблю тебя, Рита…

Морские пехотинцы загнали виртов обратно в лабораторию и стали занимать позиции уже рядом с проломом в стене. Пауль Рохес отстал.

— Я больше не могу держать этот рычаг, вашу мать! — заорал Загорский.

— Тебе и не надо, — усмехнулся Бурков, заменив его руки своими. — Отдыхай.

Эпилог

Ленивые волны тихо шелестели под желтоватым туманом, который восточный ветер по-прежнему сдерживал над морем, не давая заволакивать побережье своими ядовитыми парами. Александр Загорский с грустью смотрел на свежий крест, установленный на этом холме в память о погибших во взорванном бронетранспортере бойцах.

— Какого черта?! — он резко обернулся и увидел Тиграна. — Это еще за что?!

— За то, что обманул меня, чертов придурок! — зло проговорил Баграмян.

— В каком смысле?!

— В той трубе были пазы, через которые можно было извлечь урановые болванки. Но ты ее перевернул, чтоб мы подумали, будто они уже не извлекаемы! Объясни мне, ненормальный, что в твоей башке вообще творится?!

Александр отвернулся и снова уставился на море.

— Я все правильно сделал… Я даже жалею, что не взорвал ее.

— Это еще почему?

— Да потому, что и бомба теперь цела, и лаборатория, и цех. И где-то у Пятого форта закопаны еще заготовки для бомб.

— Но теперь все это в руках наших морпехов!

— И что, Тигран? Кем бы ни был человек… Хороший ли, плохой… Такие вещи, это соблазн. Страшный соблазн могущества, власти и убийства. Истребления… Синдром указательного пальца. Если в твоей руке оружие и палец на спусковом крючке, то тебя обуревает желание этот крючок нажать.