Наследие предков

— Ребята, что-то мне подсказывает, что прежде, чем коридор обрушился, оттуда выплюнуло много кусков бетона и еще чего-то.

— Это как? — удивился Загорский.

— Может быть, взрывом? Не мог же эти куски кто-то просто таскать оттуда и бросать как попало, пока все не рухнуло? И здесь было много огня. Гляньте, вот кусок оплавленный. Вот еще один.

Александр присел на корточки и тоже стал осматривать куски выброшенных обломков.

— Тигран, смотри. Вот тут стекло. И вот еще.

— Где? — Баграмян присоединился к Загорскому, который протянул ему бесформенный кусок, представлявший собой какую-то мешанину из камня и мутного темно-зеленого стекла, поблескивавшего гранями в свете фонарей.

Взяв в руки странный обломок и повертев его несколько секунд, Тигран вдруг вытаращил глаза и отбросил предмет от себя."

"— Мать твою! — воскликнул он и тут же полез в свой рюкзак.

— Что?! Что такое, Тигран?! — взволнованно заговорила Рита. — Что это?

— Я уже видел такое стекло, — нервно бормотал тот, ища что-то среди своей походной утвари.

— Где?

— На Чкаловском аэродроме. В эпицентре взрыва.

— ТО ЕСТЬ?!

— Это расплавленная порода. Или камень, или бетон, или все вперемешку. Или глина. Ее так плавит взрыв. Ядерный взрыв. Превращает в стекло…

Он судорожно извлек свой дозиметр и, включив его, приблизился к обломку стекла покрупнее. Дозиметр затрещал.

— Зар-раза! — прорычал Баграмян и проверил другой обломок.

— Сваливаем отсюда! Быстро! Ну же!

Они бросились бежать от жуткой, невидимой, медленной и мучительной смерти, о присутствии которой так настойчиво говорил своим треском дозиметр.

«За неподчинение надзирателю — смерть.

За опоздание на построение — смерть.

За распевание песен в бараке — смерть.

За утаивание еды — смерть.

За саботаж — смерть.» — пульсировали в голове Загорского, в такт его бегу, строки из найденной листовки.

«За то, что мы вошли в этот запретный и запредельный мир, — смерть, — дописал он новую строку в мыслях. — Смерть! Она всюду! Она с нами! TOD!».

Он обернулся и взглянул в преследующий их мрак. А там словно тот самый мерзкий серый лик возник и скалился своими жуткими зубами, как олицетворение этого, невесть откуда взявшейся под землей призрак радиации и самой смерти.