Наследие великанов

 – Вы подготовили письмо?

* * *– Это ведь была она, Анна, ведь так?

– Теперь вы знаете мою тайну, – улыбнулся в ответ Сантьяга.

– Одну из ваших тайн, – уточнил Сдемир. – У вас их много.

– Да, – не стал спорить нав. – Я заметил, вы ничего не пьёте.

– Ждал хозяина, – язвительно ответил барон.

– Коньяк?

– Не откажусь.

Сантьяга выставил два пузатых бокала, плеснул в каждый на два пальца янтарной жидкости из пыльной бутылки, пробормотав: «Вам обязательно понравится», подал один бокал гостю, а сам, пройдя мимо кресла, в котором расположился люд, остановился у окна, задумчиво разглядывая московские улицы.

– Коньяк прекрасен, – сообщил Сдемир, отведав.

– Он очень стар.

– Где Анна?

– Умерла. – Теперь и нав сделал глоток.

– Из-за Амулетов? – догадался барон.

– Да.

Последовала ещё одна пауза, во время которой люд опустошил свой бокал. Молча. А затем сказал:

– Мне не нравится, что вы её убили, комиссар.

– Анна сама сделала выбор, – ответил нав, не отвлекаясь от окна.

– Вы лжёте, – вздохнул Сдемир. – Лжёте сейчас и солгали ей.

– Тем, кому дают столь мощное оружие, не лгут, – тихо возразил Сантьяга. – Она ведь могла обратить Амулеты против меня?

– Могла, – согласился люд.

– Почему не обратила?

Барон ответил молчанием.

– Вы представляете, что могла натворить Анна, став Великаном Крови? Мы могли потерять и Москву, и Тайный Город… Во всяком случае, оказались бы в нокдауне, а так… Анна сделала только то, что должна была сделать: спасла нас.

Он вернулся к бару, взял бутылку и вновь наполнил бокалы.

– Почему Анна пошла на смерть? – спросил Сдемир.

– Истинные мотивы таких поступков всегда остаются тайной, – сказал Сантьяга, глядя молодому люду в глаза. – Но Анна знала, чем рискует.

Сдемир вновь вспомнил девушку, вздохнул, не удержав грустную улыбку, прошептал «Прощай» и сделал глоток коньяка. На этот раз – небольшой.

– Зачем вы рассказали мне об этой тайне?

– Это безопасная тайна, – тут же ответил Сантьяга, поняв, что барон перешёл к делам.

– Почему? – нахмурился барон.

– Потому что вы ненавидите масанов, – объяснил комиссар.