Наследие Маозари

Тот же маг сенсор сути может по ауре воина определить его ранг, на деле же, воины сдают на каждую ступень отдельно, на силу, поднимают тяжести, на телосложение, специальном станком где при добавлении грузиков на чашу с колышком, который упирается в определённый участок тела, проверяется при каком весе колышек проткнет кожу, делают небольшие порезы и замеряют через сколько времени они затянутся, ну и на ловкость, там целый комплекс проверок, бег, увороты от летящих предметов, потом записывают все эти данные и сверяют с книгой о воинском развитии, ступени определяют достаточно точно, ибо когда воин прорывается на новую ступень сильно заметна разница, к примеру, по силе добавляется 20 килограмм веса, который воин может поднять, за каждую ступень.

Ну а на третий твой вопрос отвечу так, нужно сродство с магией, с какой-нибудь стихией или способностью, а для этого нужно родиться в семье магов. Почти все аристократы маги, у простолюдинов конечно же тоже рождаются одарённые, ну они очень слабые по сравнению с детьми аристократов, и то их сразу обрабатывают, обычные аристократы не прочь породниться, а высшие предлагают место слуг. Вот к примеру, ваш барон Барабер, он как я слышал не маг, а вот в жены себе взял, одну аристократку из обедневшего рода и двух простолюдинок, и все три магички, чтобы в наследники получить хотя-бы одного одаренного. А раб одаренный, ты знаешь сколько стоит? Эх где бы найти такого, я бы озолотился, ты случайно не одаренный? — и посмотрел на меня с прищуром.

— Э-э-э, нет конечно, — проблеял я.

— Ха-ха-ха, да я шучу, если бы ты оказался еще и одарённым, твоего старосту хватил бы удар. Если староста выявляет у себя одаренных, он обязан сообщить об этом своему господину, вашему Бараберу, и получить за это солидную премию. Так что…

Фед замер на полуслове, откинул тряпку которая прикрывала деревянный короб, и достал из него небольшой арбалет, одним движением рычага взвёл его, и зарядил болтом, наконечник которого был из металла похожего на серебро, расписанный какими-то узорами, и положил его на лавку между нами, правой рукой держа за рукоять.

Лошадь проехала ещё немного и остановилась как вкопанная, а дорогу нам преграждал какой-то бомж в лохмотьях. Лохмотья развивались, как при сильном ветре, вот только никакого ветра не было, глаза существа горели красным, как угольки, а то что я принял за лохмотья, являлось лентообразными щупальцами, которые постоянно шевелились.