Наследие аристократки

"

"– Раньше – prima… – Он использовал одно из немногих итальянских слов, которые знал, – искусство, картины. – Филипп указал на полотна вокруг. – Теперь gioielli, но я люблю искусство.

Его собеседник понял и заулыбался. Похоже, он разделял чувства Лоутона. Затем хозяин вернулся к теме семейства ди Сан Пиньели:

– La contessa aveva gioielli fantastici, – сказал он, указывая на фотографии Маргериты, где та блистала в своих драгоценностях. – Да, любила украшения. Я слышал это. Очень красивая коллекция, но нет денег, когда граф умирать.

Много машины, лошади, gioielli, и потому она продать дом. Наверное, много печаль тут, когда он умирать, а у нее нет детей.

Филипп закивал. Владелец поместья в нескольких словах рассказал о жизни пары, которая тратила слишком много денег. Возможно, их стало не хватать еще до смерти Умберто, поэтому Маргерите пришлось продать поместье и переехать в Рим. На вырученную сумму графиня жила еще очень долго, а потом уехала в Штаты.

Филипп знал, что в Нью-Йорке Маргерита вела очень скромную жизнь.

Ее золотые дни прошли здесь и закончились со смертью Умберто. Единственное, что у нее осталось ценного, – это драгоценности, которые стоили баснословных денег. Но Маргерита не стала продавать их, если не считать двух колец, а хранила в память о муже. Это была невероятная история любви, которая пережила не только Умберто, но и саму Маргериту.

Итальянец, видимо, думал о том же. Он указал на фотографии и прижал руки к сердцу с особым выражением.

Филипп кивнул. Да, его привела сюда история любви, и мужчина, с которым он пытался общаться, каким-то образом это понял. Владелец поместья достал свою визитку и отдал Филиппу. Он не ошибся: новый знакомый, которого, кстати, звали Саверио Сальваторе, был хозяином двух арт-галерей, во Флоренции и в Риме.

Это было случайное знакомство, но очень приятное. Когда они вышли во двор, Филипп поблагодарил Саверио по-английски и по-итальянски.

Тот тепло посмотрел на него, а потом указал на одну из фотографий Маргериты и Умберто.

– Вы послать мне? Хочу для дома. Он был их много-много лет.

Филипп тут же согласился и сказал, что перешлет несколько снимков. Его очень тронуло, что новый владелец захотел иметь их у себя дома. Умберто и Маргерита как магнитом притягивали к себе сердца людей.

Мужчины пожали друг другу руки, и Филипп вышел за ворота. Саверио помахал ему на прощание рукой.