Наследие

Вместо того чтобы проследить за моим взглядом, три пары глаз остаются прикованными ко мне.

Несколько долгих мгновений они оценивающе смотрят на меня, как будто пытаясь понять, не морочу ли я им голову. Поэтому я поднимаюсь и подхожу ближе к троице.

– Посмотрите на нее. Огонь. Думаете, такой засранец, как я, сможет получить ее номер?

Мистер Ролекс первым ослабляет бдительность.

– Ее? – спрашивает он, не очень сдержанно кивая на симпатичную девушку, заказывающую напиток у бармена. – Ты о Маленькой Мисс Невинность?

Он не ошибся.

Темноволосый фыркает.

– Ага, удачи с ней.

Я вскидываю брови.

– Что, считаешь, у меня нет шансов?

– Чувак, посмотри на себя. Ты типа качок, да?

– Либо так, либо жрет стероиды, – хрипит блондин.

– Я спортсмен, – подтверждаю я, но не вдаюсь в детали. Очевидно, эти ребята не фанаты хоккея, иначе они узнали бы во мне последнего из новичков Бостона.

А может, и нет. Не то чтобы я часто появлялся на льду с тех пор, как перешел из низшей лиги в профессионалы. Я все еще пытаюсь показать себя перед своим тренером и товарищами по команде. Хотя в прошлой игре я сделал голевую передачу, и это было круто.

Но было бы еще круче забить самому.

– Да, такая милая штучка будет слишком напугана, – сообщает мне мистер Ролекс.

Его приятели соглашаются.

– Шансы – двадцать пять процентов, – говорит один.

И снова их расчеты бессмысленны.

– А что, если я хочу больше, чем ее номер? – бросаю я вызов.

Блондин хихикает.

– Хочешь знать свои шансы на то, что поведешь ее домой? Сто к одному.

Я снова смотрю на брюнетку. На ней черные замшевые ботильоны на каблуках, одна нога закинута на другую, пока она изящно потягивает свой напиток.

– Две сотни баксов на то, что меньше чем через пять минут ее язык будет у меня в глотке, – хвастаю я с высокомерной улыбкой.

Мои новые друзья разражаются недоверчивым смехом.

– Ну да, конечно, братан, – хохочет «мистер Ролекс». – Если ты вдруг не заметил, женщины в этом заведении – высший класс. Ни одна не станет контактировать с тобой на публике.

Я уже кладу на стойку две сотни.