Наследие

– Я так, мать его, извиняюсь, – бормочет он, зарываясь лицом в мои волосы. – Я вчера наговорил ужасных вещей.

– Наговорил, – соглашаюсь я.

Он отстраняется, глядя на меня сверху вниз с искренним раскаянием.

– Я хочу, чтобы ты знала… ты совсем не похожа на моего отца. Думаю, я сказал это лишь потому, что только вернулся с интервью, и оно засело у меня в голове. Я рявкнул на тебя, потому что злился на него, а ты была рядом. Но я никогда, никогда не должен был говорить этого. Прости.

Я медленно киваю.

– Я знаю. Все в порядке.

– Все хорошо? – хрипло спрашивает он.

– Всегда. – Я целую его. Непрофессионально глубоко, игнорируя громкую реакцию друзей Умницы.

Пальцы Гаррета путаются в моих волосах. Он на мгновение отстраняется, чтобы встретиться со мной взглядом, глядя на меня с выражением, какого я никогда не видела раньше.

У меня перехватывает дыхание.

– Что?

– Я люблю тебя. Может быть, сильнее, чем когда бы то ни было.

– У нас будет ребенок, – говорю я с волнением и все еще некоторым трепетом.

– О да.

Глава двенадцать

Гаррет

– Возвращайся в постель. Я все тебе принесу.

– Только кофе, – говорит мне Ханна на следующее утро, стоя у кофемашины на кухне. – Или придется чистить сливы.

– Врач велел не перенапрягаться.

– Я не думаю, что приготовление безкофеинового кофе меня переутомит."

"Оказывается, переспорить Ханну практически невозможно. Если эта женщина продержится больше двух дней, работая дома, прежде чем прокрадется обратно в студию, я буду в шоке.

Надеюсь, наши друзья смогут сплотиться вокруг меня и помогут держать ее в узде. Накануне мы написали всем, кто нам дорог, поделились хорошими новостями и прочитали ответы с поздравлениями.

Читая веселые сообщения, Ханна поняла, что мы не так одиноки, как она боялась. Грейс уже предложила помочь выбрать мебель для детской, когда вернется из Парижа. Сабрина тоже обещала помочь, хотя для нее это может быть сложнее, потому что из той же переписки мы узнали, что они с Таком оба получили работу на Манхэттене и в конце лета покинут Бостон.

Я рад за них, но не могу не огорчаться тому, что Такера, единственного отца, которого я знаю, больше не будет поблизости.

– Я тут думала, – говорит Ханна, поднимая кружку к губам. – Мы должны пожениться.

Я как раз наливаю апельсиновый сок, и моя рука замирает.

– Да ну? – Я сохраняю ровный тон.

Она делает маленький глоток, потом улыбается.