Наследие

Моя упрямая красивая женщина никогда этого не сделает.

Вместо этого ее пальцы обводят линии моей груди и опускаются вниз по животу. Мои мышцы сжимаются от дразнящего ощущения. Я крепче обнимаю ее за талию, когда ее рука стягивает мои клетчатые пижамные штаны, чтобы погладить меня.

Я возбуждаюсь, едва она прикасается ко мне.

– Тебе не нужно, – шепчу я.

– Это мило.

– Не то чтобы я тебя отговаривал. – Я ухмыляюсь в темноте. Звучит так, будто друг предлагает оплатить счет за ужином. В первый раз вежливо отказаться.

Ханна откидывает одеяло и проводит языком по моему члену. Я сжимаю простыни, прикусывая губу от ощущений ее губ на моем члене. В конце концов, нет смысла спорить с ней, раз уж она приняла решение.

Когда она добирается до кончика, она целует его взасос, и я едва не кончаю сразу. Я выдыхаю через нос и молча приказываю своему члену повиноваться.

– Помедленнее, – говорю я ей. – Иначе я долго не протяну.

– Понятно. – А затем ее язычок показывается, чтобы нежно обвести головку моего члена.

Поскольку ее задница рядом со мной, я сжимаю ее, что заставляет Ханну двигаться немного быстрее. Ее нежные пальцы скользят вверх по моему стволу, а затем ее теплый, влажный рот жадно скользит вниз. О, черт. Она знает, что я так долго не протяну.

– Скоро кончу, – выдыхаю я.

Я чувствую, как она улыбается, и это действует словно спусковой крючок. Я взлетаю, как ракета, постанывая от прилива удовольствия. Она выпускает меня изо рта и гладит меня, пока я кончаю, пока сокращается каждая мышца, а узел в животе распускается.

Я задыхаюсь и вымотан, когда она вытирает меня и возвращается в постель. Она прижимается ко мне и целует в губы.

– Лучше?

Я не уверен, что ответил, потому что засыпаю.

У меня все еще болит голова с прошлой ночи, и мой телефон разрывается, когда утром я падаю на диван с миской хлопьев. Когда я проснулся, Ханны уже не было. В последнее время она работает в студии по десять-двенадцать часов в сутки, продюсирует альбом с каким-то новым рэпером.

Такер: Устроил виртуальную вечеринку в честь твоего великого достижения. Мы пили всякий раз, как камера показывала, как ты ковыряешься в носу.