Наследие

 – Я подаю ей руку и поддерживаю ее, пока она встает, но ее тут же ведет в сторону.

– Ого. Да, нет. – Схватившись за голову, она опирается на меня, ее ноги дрожат. – Все кружится.

– Я держу тебя.

Я подхватываю ее на руки и иду по темной песчаной тропинке. Вернувшись в дом, несу ее наверх, в хозяйскую спальню, где помогаю переодеться и укладываю в постель.

– Дай я посмотрю, есть ли в папке номер врача, – говорю я. – Нужно проверить тебя.

– Я в порядке, – настаивает она, хотя и слабо.

– У тебя может быть сотрясение мозга.

– Я так не думаю. И даже если есть, они все равно ничего не сделают, просто будут следить за мной каждый час и спрашивать, какой сегодня день. Это можно сделать и тут.

– Ладно. Но если будет хотя бы малейший намек на сотрясение, мы найдем врача.

– Ладно. Можешь достать ибупрофен из моей сумки? Хочу опередить мигрень, пока она меня не накрыла.

Я ныряю в ванную, возвращаюсь мгновение спустя со стаканом воды и парой таблеток для того, что грозит завтра стать огромной шишкой на ее голове.

– Не смейся надо мной, – бормочет Сабрина, выпив их, закутавшись в одеяло и приподняв голову на подушках.

– Ни за что.

– Я тебя знаю, – отвечает она несчастным голосом. – Не хочу слышать и звука.

– Я клянусь.

Сабрина засыпает, пока я раздеваюсь, чтобы принять душ. Закрыв дверь ванной, я прикрываю рот ладонью и под звук льющейся воды издаю негромкий смешок. Потому что это весело. Моя жена пострадала, но ради бога. Кокос падает ей на голову и вырубает на хрен? Я подавляю еще одну волну смеха, уткнувшись в предплечье.

На следующее утро Сабрина просыпается рано. Я жду с водой и новыми таблетками, когда она открывает глаза.

– Закрой жалюзи, – ворчит она, отворачиваясь от окна. – Моя голова меня убивает.

Когда я закрываю их, в комнате становится темно.

– Какой сегодня день?

– Среда, кажется? – Она ждет, пока я соглашусь или опровергну. Я просто пожимаю плечами.

– Честно говоря, я сам не знаю.

Мы оба улыбаемся.

– Как зовут нашу дочь?

– Джеймс. Джейми, если коротко. Твою маму зовут Гейл. Мой любимый профессор в Гарварде – Кингстон. Мой любимый цвет – зеленый. – Она садится и протягивает руку за таблетками. – Практически уверена, что сотрясения нет.

– Могу осмотреть твою голову? – спрашиваю я, когда она глотает таблетки.

Без единого слова она позволяет мне прощупать голову.

– Каков прогноз? – спрашивает она со вздохом.