Наследие

Всех, кто был причастен к сожжению и гонению моего народа, я уничтожу. Если вы знаете виновных среди этих людей — подходите и говорите Герману и Богдану, — показал рукой на своих людей, давая команду Васту вывести всех пленников, пойманных за вчерашний день и задержанных во дворце.

Слева от дворца — там, где раньше находилось искусственное озеро, из-за обмеления водоема обнажилась пустая площадка. Первоначальная мысль была сжечь всех руководителей сатанистов, но потом решил ограничиться виселицей. На ее роль прекрасно подходили деревья, выросшие по берегу озера.

До приезда Баска с Патриархом на смерть было осуждено двенадцать священников и пятеро бывших командиров войска «христоверов». Больше половины Русов никогда не видели в глаза Патриарха. Пока его вели ко мне на ступеньки дворца, в толпе ходили встревоженный гул.

— Русы, вот этот человек обрекал ваших детей и вас самих на сожжение. Но сколько веревочке ни виться, всё равно есть конец.

— Принесите вязанки дров! — По моему приказу несколько воинов притащили вязанки с сухим хворостом высотой в человеческий рост. От идеи обвязать его веревкой пришлось отказаться, закрепив две вязанки с боков и одну — со спины металлической цепью, сорванной с ворот.

— Освободите место, — люди послушно разошлись, оставляя Никона в пустом круге.

С усилием подняв голову, Патриарх обратился ко мне:

— Придет и твой черед!

— Возможно, но ты его точно не увидишь.

Дезинтегратор был переведен в режим сварки, поставлена максимальная мощность. В нем всего один заряд, с появлением американцев и огнестрельного оружия необходимость в столь устрашающем оружии отпала. А вот для цели убеждения Русов, что перед ними действительно Великий Дух Макс Са Дарб Канг У Ра, он мог послужить.

— Русы, — набрав полную грудь воздуха, продолжил: — Вот такая кара постигнет любого, кто покусится на Мою власть и Мой народ!

Струя пламени вырвалась на метр. Не снимая пальца с гашетки, продолжал направлять пламя прямо на Никона, вспыхнувшего мгновенно. Широкие вязанки дров не позволили упасть горевшему старику — даже сразу умерев, он остался на ногах, превратившись в горящий сноп пламени.