Посмертный образ

"

"Около шести часов выдержка ему изменила, и он осторожно встал, на цыпочках прокрался на кухню, поставил чайник и начал собираться. Уйти скорее отсюда, уж лучше на улице торчать, чем снова вести с утра бесплодные и бессмысленные, на его взгляд, разговоры.

К дому Алины Вазнис Коротков подъехал, когда еще не было семи. Припарковал машину, включил печку, закурил и стал задумчиво смотреть на моросящий снаружи осенний дождь. В тепле ему сразу захотелось спать, и он, чтобы не поддаться искушению, опустил стекло, вытянул руку под дождь и, когда ладонь стала влажной, отер лицо.

В двадцать минут восьмого он заметил медленно бредущую Каменскую. Она шла без зонта, глубоко засунув руки в карманы и низко надвинув широкий капюшон, полностью скрывавший ее лицо. Коротков открыл дверцу со стороны пассажирского места и посигналил.

— Привет, — удивленно поздоровалась Настя. — А я думала, что буду первой. Чего ты так рано? Не спится?

— «Не спится, няня… — весело подтвердил Коротков, — мне так грустно, открой окно и сядь ко мне, поговорим о старине…»

— Ух ты!

Настя откинула капюшон и забралась в машину.

— А некоторые, не будем указывать пальцем, образованность все хочут показать. Как хорошо у тебя, тепло, накурено. Рай.

Она полезла в сумку, вытащила пачку сигарет с ментолом и с наслаждением закурила.

— Опять со своей поцапался? — сочувственно спросила она, выпуская дым.

— Догадалась?

— А то. Тебе Стасов звонил в половине седьмого, а тебя уж и след простыл.

— А что Стасов хотел? Мы с ним вчера расстались в двенадцатом часу, вроде все обсудили.

— У нас троих сегодня ночью дружно сделалась бессонница. Стасов откопал какого-то Павла Шалиско, который на протяжении многих лет преследовал Алину, причем, судя по всему, безуспешно. Баланс — минус два, плюс один.

— То есть? — нахмурился Юрий.

— Двух дам мы отбросили, зато один мужчина появился. Так что в итоге мы имеем четырех подозреваемых: Харитонов, Имант и Инга Вазнисы и в перспективе — неудачливый поклонник. Голову даю на отсечение, у этого Шалиско тоже не окажется алиби, зато найдутся и мотив, и возможности.

— Да, дела…

Следователь Гмыря появился без двадцати восемь, даже и не думая извиняться за опоздание.

— Пошли, — бросил он сквозь зубы, проходя мимо машины Короткова.

Уже поднимаясь в лифте, он вдруг спросил:

— Понятых будем звать?

— Да зачем, Борис Витальевич? Мы же не улики ищем, а вещь, принадлежавшую потерпевшей. Никакого значения не имеет, где мы найдем дневник, если вообще найдем.