Герцогиня в изгнании

Если нам повезёт, тебя притянет освободившийся сосуд, и ты вновь вернёшься к жизни. Правда, ты можешь оказаться в худшей ситуации, чем сейчас, но ты выберешься, всё преодолеешь. Я это знаю. Зато так ты хотя бы будешь жить.

Ткань на лицах уже не спасала, и мы обе закашлялись. После чего наставница из последних сил вновь заговорила:

— Такие запрещённые обряды проводились несколько раз и довольно успешно. Однако есть “но” — твоя сила, в данном случае тёмная искра, остаётся с этим телом, а это равносильно смерти.

Поэтому я усовершенствовала обряд. В обмен на чистую жертву, твоя искра останется привязана к душе, а не к телу и ты… будешь жить… хотя бы так… — Её голос становился всё тише, а кашляла она всё чаще.

— Нет, то есть ты, — от волнения впервые за почти двадцать пять лет я обратилась к наставнице не на вы, — здесь умрёшь, а мне подаришь шанс? Так не пойдёт! И если ты не заметила, нам неоткуда брать жертву!

— Прости, но в этот раз я сделаю по-своему, — будто есть за что извиняться говорит наставница.

— Твой дар, хоть ты и ненавидишь его, уникален. Если ты не можешь принять того, что я как твоя приёмная мать всеми силами хочу тебя спасти, то прими хотя бы то, что я как бывший архимаг не могу допустить, чтоб некромант твоей силы просто исчез. Жертвой… буду я. — Нежно погладив меня по голове в последний раз, наставница… вонзила себе в грудь непонятно откуда взявшийся кинжал и её кровь хлынула на пентаграмму.

От собственного крика заложило уши. Находись сейчас хоть кто-то в поместье, он бы точно в этот момент поседел.

Слёзы лились из моих глаз не переставая, боль душевная слилась с физической, и мне казалось будто я горю заживо и внутри и снаружи. Пусть воспоминание развеялось вместе со сном, но мне до сих пор казалось, будто языки пламени жалят мою кожу.

Хотелось ли мне забыть такое воспоминание? О нет, точно нет. Потому что именно добрые глаза моей приёмной матери, умудрившейся подарить мне новую жизнь, станут тем стальным стержнем, который поможет преодолеть любые трудности.

Теперь я зубами вцеплюсь в этот шанс и никому больше не позволю вершить мою судьбу.

Сколько времени длилась моя агония — не знаю. Меня смогла остановить только смертельная усталость и сбитые в кровь руки. К этому моменту в груди поселилась тупая боль, а в мыслях уже плелась сеть из необходимых действий. Теперь я знала, что делать.

К несчастью для Альберта, молодого императора Валлиса, Этерия знала об окружающих землях много, слишком много.