Наследие 2

— Они, — подтвердил помощник. — Писаки-то, как всегда, свободные и независимые, все, как на подбор, борцы за справедливость и так далее. Люди Рогожина применяют проверенную схему, практически всех этих «борцов» используют вслепую, доказать заказ мы не сможем. Есть только агентурные подтверждения, я приложил служебную записку. Мы считаем, что «Ай-Эм-Джи» приступило к начальной фазе кампании по дискредитации: не спеша забрасывает наших ученых мелкой грязью, оспаривает их работы путем дилетантских придирок от большого количества случайных людей, не имеющих в данной области либо никакого образования вообще, либо мелочь на уровне программы специализированного ВУЗа.

Упор делается на эмоции и тягу интернет-аудитории к бесконечным перепалкам по неважно какому поводу. Таким образом, общественное мнение постепенно склоняется в сторону недоверия и негатива и подготавливается к последующим, более серьезным фазам операции. Далее в ход пойдут обвинения на научной почве, но для их составления требуется время и дружелюбие обывателей, заранее готовых согласиться с этими обвинениями. Противник, как обычно, будет действовать на сложно-научном уровне, и понять смысл их терминологии сможет далеко не каждый. В настоящее время мы ведем разработку мер противодействия.

— Повнимательнее с этим, — предупредил Генерал. — Обвинений в ущемлениях свобод и всего прочего все равно не избежать, так что чем меньше мы дадим поводов, тем лучше. Наши «друзья» с удовольствием ухватятся за любую возможность. Можете идти, Евгений, я вызову вас позже.

Через десять минут Полковника ко мне, с докладом о вчерашней прослушке.

Второй помощник заверил шефа, что принимаются все возможные меры, и покинул кабинет. Оставшись один, Генерал посмотрел на толщину только что доставленной папки и позволил себе тяжелый вздох. Да… Время, время, время. Всё, что остаётся, это лишь сожалеть о том, что в сутках всего двадцать четыре часа. Где бы взять ещё хотя бы семь, а лучше — сорок…

Некоторое время он продолжал изучать правительственный документ, после чего отложил его в сторону и задумался.

Противостояние внутри правящих кругов близится к своему пику. В стране мирное время, но клану, в который он входит, приходится вести тяжелую войну. Войну негласную, но от того не становящуюся менее жестокой. Здесь нет линии фронта и нет четкого разделения на своих и чужих. Границы размыты, слова туманны, спокойствие призрачно, а уверения в дружбе и симпатиях не более чем маскировка и мираж.