Наше вам с кисточкой, босс (СИ)

Тепло прошло по позвоночнику и надолго поселилось в животе. Улыбаться хотелось. Какая же Алина всё-таки светлая и чистая. Как с ней легко.

— Я сам хотел бы увидеть, — признался он. — Но с тех пор, как рабочая рутина засосала выпускника “художки”, новых полотен не появилось. Андрей прав, я действительно обещаю матери портрет полтора года. Всё руки не доходят.

— Моя тоже давно просит большой портрет на холсте, — она отвернулась к стене. — “Как настоящий”. Нужно было написать раньше. Сейчас бы всё отдала, чтобы увидеть её прежней.

Алина судорожно втянула носом воздух и замолчала. Холодом от неё повеяло. Тем же, что приносил отец с работы.

— Простите, если лезу не в своё дело, — заговорил Давыдов. — Что случилось с вашей мамой?

— Онкология, — вполголоса ответила она, обнимая себя за плечи. — Условно неоперабельная.

Ноги будто к полу примёрзли. Из черноты, где прячутся воспоминания, вышли слова Меркулова: “Ты прими её на работу, загрузи чем-нибудь, а зарплату я сам платить буду”. Художнице, не приспособленной к офисному труду вдруг резко понадобились деньги.

Ответ на вопрос, почему Антон Павлович просто не оплатил счета из клиники оставался открытым. Напрашивался ровно один, но очень неприятный вариант. При неоперабельных формах рака больные часто отказывались от лечения. Тогда деньги шли на то, чтобы сделать последние дни родного человека не такими тяжёлыми.

— Сочувствую.

Язык едва ворочался и всё-таки запнулся на фразе: “Я могу чем-нибудь помочь?” Конечно, он мог! В столовой сидели два медицинских светилы.

Третий сегодня дежурил. Семью Давыдовых знали далеко за пределами Москвы.

— Спасибо, — кивнула Алина. — Можно попросить вас об одолжении? Мне не хотелось бы, чтобы об этом узнали в офисе.

— Конечно, всё будет конфиденциально, — заверил её Сергей и нервно облизнул губы. — Но позвольте ещё один вопрос. Какие прогнозы дают врачи? Я далек от медицины, но понимаю, что “условно неоперабельная” — ещё не приговор.

— Я сказала “условно”, потому что дядя настаивает на такой формулировке, — пояснила Василевская.

— Он поднял все знакомства, обзвонил все европейские клиники. В одной ему сказали, что теоретически операция возможна, но возьмётся за неё только безумец. Маме уже удалили одну почку, но рак метастазировал во вторую и в лёгкие. Нельзя просто взять и удалить ещё одну почку, нужно аккуратно вырезать опухоль. А какой смысл? Болезнь прогрессирует. Скоро метастазы будут в печени, в мозге...

Она запнулась и опустила взгляд.