Наше вам с кисточкой, босс (СИ)

С комнатой для медитации лучше не затягивать. И пересадить уже девушку в отдел к Зарецкой. А то Марина явно перегнула палку, когда прикрываясь отсутствием свободного места, выселила её в переговорную комнату. Можно их отдел поменять кабинетами с архитекторами. Там Щеголихина недавно ушла в декрет, стол освободился. Все сядут, как надо.

— Тук-тук, можно? — для приличия спросил Давыдов и открыл дверь.

Паша вздрогнул, как вор, застигнутый на месте преступления, Алина выглядела обскураженной. На столе среди бумаг красовалась бумажная коробка с пирожными из соседней с высоткой “Арт-Строя” кондитерской.

— Чаи гоняете? — Сергей на автомате включил режим “злого начальника”. — Работы мало?

— По самую маковку, Сергей Геннадьевич, — беззаботно ответил Суворов. — Мозги кипят. Вот и запасаемся глюкозой впрок, чтобы избежать нервного истощения. Угощайтесь, пожалуйста. Повода нет, просто так принёс. Лимонные тарталетки божественны и на вкус, и на вид.

— Да-да, — поддержала его Василевская. — Крем лёгкий, диетический.

Рявкать “нет” и подзатыльниками разгонять их по офису, как драчунов в школе по разным партам, Давыдову расхотелось. Хотя порыв был. Даже рука потянулась к Суворову.

“Значит так мы прекратили шпионаж, да, Паша? Ошиваемся возле новенькой уже исключительно из любви к искусству? Или про “замуж возьму” — была не шутка?”

Сергей чувствовал, что закипает от злости. Не успел он разглядеть в племяннице Меркулова перспективного специалиста и просто обаятельную девушку, как место возле неё уже занято.

“А вот дырка тебе от бублика, Суворов. Ещё посмотрим, с кем она ужинать пойдёт”.

Обсуждение проекта комнаты для медитация явно затянется до позднего вечера. Так вот чтобы не маячить совместным творчеством перед носом у расходящегося офиса и не вызывать у сотрудников чувство вины, можно перенести работу в кофейню на первом этаже. Чем не повод отлепить загребущие ручонки полиграфиста от племянницы Меркулова?

— Спасибо, я, пожалуй, воздержусь от тарталеток, — ответил Давыдов и демонстративно вручил Алине распечатанное письмо.

"Вот так, да. И больше трагизма на лице, больше! Чтобы Суворов, почувствовав неладное, тихо удалился. Сработало.

— Понятно, — сказал Паша уже на пороге комнаты. — Если что я у себя, Сергей Геннадьевич.

“Иди-иди”, — кивнул ему директор.

*** Я поёжилась под пронзительным взглядом начальника. Буквы плясали перед глазами от волнения.