Наши все дома!

— Ладно, сиди дома, не высовывайся, проверим магазин.

— Ну что, пошли?

Можем мы себе это позволить — пойти и спасти. Потому что нас четверо, у нас по стволу на каждого и патронов чемодан… маленький зеленый чемоданчик, который еще вскрыть надо будет… А то я даже не знаю, сколько там, в стандартном цинке, патронов. Как-то раньше не было надобности поинтересоваться.

Идем все. Я с топором, пистолет в кармане. Иринка с дробовиком. Отдача у «сайги» мягкая, а бьет — вблизи мало не будет. Молодежь — с «ксюхами». Мушку с целиком совместить смогут, а если промахнутся — у них шанс увернуться выше — все ж помахивали железяками, в отличие от обленившихся старших.

Конечно, если бы я предполагал, что будет опасно, — не пошел бы и не повел. Но так просто бросить и уехать — «не по-людски»: привязалась вот фраза седого оружейника… А принятые понятия, как оно «по-людски», — не просто так возникли, а в таком же выживании людей во враждебном окружении. Кто не хотел «по-людски» — тот и не выжил. Так что… А, чего рассуждать, вот дверь уже.

Естественно, перед выходом включили рации. Теперь у нас приличные аппараты ближней связи — с гарнитурой и голосовой активацией. Не надо руки отвлекать — просто говори в микрофон, и все на твоей волне услышат, километрах в пяти, если дока не врет. В городе, конечно, врет, но мы дальше сотни метров расходиться не собираемся. Настроили мы их на первый канал — многие вообще не знают, что тут каналы есть, так что на первом вероятность услышать других и быть услышанными наибольшая. А секретничать нам особо нечего.

И вот на подходе к дверям — поймали чужую передачу. Кто-то раздраженно-устало вызывал «Серегу», требовал отозваться и, похоже, одновременно с вызовом колотил ногой в какую-то дверь. Такого стандарта рации часто используют охранники в магазинах — может, и в этом есть? Дверь заперта — не шваброй заклинена и не столом подперта, а просто заперта. Освещение в дежурном режиме — только лампы у стен, потолочные темные. А девочка сказала — мама внутри. Скорее всего, охранник изнутри и закрылся с покупателями и прочими осажденными, и ушли вглубь магазина.

— Лю-ди! — позвал я. — Живые есть?

— Есть, — тут же отозвалась рация.

— Вы в «Копилке»?

— Да. А вы где?

— У дверей стоим. На втором этаже в окне девочка сказала, что тут люди, выйти не могут.

— Сейчас. Покойницу застрелили?

— Уже не встанет, можно выходить.

— Сейчас. Серега, напарник, что-то не отзывается.

Нехорошая мысль у меня появилась — очень логичная, но неприятная весьма.