Наше шаткое равновесие

Растрепанную, с заплаканными глазами.

Очередное притворство. Тошнит. Киваю ей и без эмоций открываю дверь, пропуская ее вперед.

— Игорь, я понимаю, у тебя проверка, много работы… ты на нервах. Я все понимаю. Возвращайся домой. Хватит этих сумасшествий. Мы все устали и…

— Слушай, Гончарова, что мне нужно сделать, чтобы ты перестала передо мной пресмыкаться? Гордость есть? Хоть чуть-чуть?

— Игорь, я люблю тебя, иногда это сильнее гордости. Возможно, тебе этого не понять, но…

— Подожди, — отвечаю на звонок.

— Юрич, тут труп у рестика, ну этого, который мы…

— Чей труп?

— Девушки, тут народу понаехало тьма. Говорят, чья-то дочь, короче, тебе лучше приехать.

Серьезно? Это уловка? Шутка? Смотрю сквозь продолжающую что-то болтать Алку, чувствуя, как сжимается сердце. Резко поднимаюсь и, не закрыв кабинет, еду к этому адскому ресторану.

Журналюги, куча тачек, взгляд сам падает на накрытое черной пленкой тело. Делаю два шага, оттягивая шуршащую дрянь на себя.

Глава 12

ЖеняХочешь, чтобы день не задался, выслушай с самого утра лекцию от отца.

Чем дальше мы продвигаемся в этой обоюдной неприязни, тем расшатанней становятся мои нервы. А ведь еще нужно поговорить с Поли, и с мамой своей не помешает. Потому как Игорь явно не станет скрывать своего присутствия в нашей жизни.

В общем, проблема на проблему, недосказанность на недосказанность, вуаля — снежный ком.

Хотя, если подумать, я в одиночку все это и заварила.

Впрочем, сегодня пятница. Прекрасная и беспощадная. А дальше — целых два выходных, которые мы с дочкой проведем за городом на Зотовской даче. По крайней мере, я на это надеюсь.

Поцеловав ребенка и маму на прощание, выхожу за дверь родительской квартиры с каким-то облегчением. Мне всегда, несмотря на прошествие стольких лет, неудобно перед ними. Неуютно. А если по-простому, то стыдно.

В ресторан приезжаю почти одной из первых. Сегодня банкет, а еще должна приехать заказчица. Дочь ректора какого-то вуза. В подробности я не вдавалась, но она хочет устроить у нас девичник.

Поэтому я, подобно ждуну, перебираю на своем столе документы ровно до тех пор, пока за дверьми моего кабинета не начинается паника. Она еще не воспринимаема на слух, но я уже ее чувствую.