Наше шаткое равновесие

Заберу. Что я несу? Куда? К жене своей психованной? Что делать-то теперь? С*ка! Женя, какого хрена? Зачем?!"

"Вечером еду в этот Алкин ресторан. Там толпища всякой дряни. Халявщики и прилипалы. Друзья. Конечно, одно название. Мать моя сюда не пришла, и это радует, не увидит дальнейшего цирка. А цирк непременно будет.

Здороваюсь с Симоновым, пока моя женушка красуется в красном платье в пол, улыбается на камеру фотографа, а мне придушить ее охота.

— Игорь, улыбайся. Нам нужны счастливые фото, а не твое хмурое лицо, — кривит морду.

— Отстань. Дай уже сесть и пожрать спокойно.

— Мурас, можешь хотя бы один вечер по-человечески…

— Нет. Не могу. Когда до тебя уже дойдет? — повышаю голос, привлекая к нам внимание, но меня прет, и уже не остановишь. — Зачем ты все это затеяла? Зачем? Какая годовщина? Какое счастье? Пох*й мне! Всегда так было и не изменится уже!

Перехожу на ор.

— Игорь, — цепляется за руку, — тут же люди. На нас смотрят.

— Да плевать мне. Пусть знают, какая у нас семья счастливая.

Иду на выход. Алка семенит следом.

— Мурас, если ты сейчас уйдешь…

— Слушай, давай уже развод. Реально поперек горла.

Гончарова стопорится, широко распахивая глаза.

— Что? — хлопает своими коровьими глазками.

— То.

Выхожу из ресторана, садясь в машину. Просто нарезаю круги по району.

Колешу-колешу, а дороги, мать ее, не вижу. Одни картинки. И эта гребаная красная помада.

* * *Пять лет назад

У нас выезд, ночь и очередные жалующиеся на какой-то наркоманский притон соседи.

Убираю пистолет, валяющийся в бардачке, за пояс джинсов со спины. Нарики — народ гнусный, а стрелять из ПМ — бумажки стряпать задолбаешься. Поэтому левый ствол мне будет сегодня полезнее.

Мы эту точку месяц ведем, давно бы уже все вытряхнуть могли, но сейчас слишком рано. Но московская проверка, чтоб ее. И соседи эти. Не с*ки ли?!

Поднимаюсь на второй этаж, уже после маски-шоу.

Дергаю дверь в самом дальнем углу, впуская луч света в темноту.

— Здесь…

Закрываю рот. Потому что прошибает. Потому что ни черта не понимаю. А еще потому что она клялась, что больше никогда в жизни. Но ходить к гадалке не надо.