Наше лучшее детство

Помню, по району гулял местный юродивый, тихий даун Толик. Лет ему было под сорок, но разумом не старше нас. Любил играть с детьми, в кармане у него всегда были слипшиеся карамельки. Мы его использовали как дармовую силу для раскрутки карусели. Но стоило ему облапать в игре девчонку, мгновенно бабки гнали его со двора. Нам становилось даже жаль его, не понимали суть вопроса. Да вряд ли Толик понимал. Уходил, беззлобно улыбаясь…

Как и я сегодня улыбаюсь, вспоминая свой любимый двор…»

Еще одна история – от Алексея Дедушкина: «Рождественка – тихая улица в центре Москвы.

Неглинный верх. Все мое детство связано с ней. Здесь я жил, ходил в школу, гулял с друзьями.… Каждый закоулок, каждый двор был нами обследован и изучен. Тверскую мы называли улицей Горького (или Пешков-стрит), Большую Дмитровку – Пушкинской улицей, Большую Никитскую – Герцена, а Рождественку – чаще именно Рождественкой, а не улицей Жданова. Почему, сам не знаю. Зато мы знали, как перелезть из Нижнего Кисельного (3-го Неглинного) переулка через двор по водосточной трубе в Звонарский (2-ой Неглинный) и с какой именно точки взрослые мужики наблюдают за всем происходящим в женском, 10-копеечном, отделении Сандуновских бань (но, что интересно, ни я, ни мои друзья, сами ни разу в подобном «эротическом сеансе» не участвовали… Странно – дети и подростки так любопытны…), и вообще знали все, как и положено любознательным и пытливым мальчишкам.

В 70-е годы ломали старые московские домики в Большом Кисельном переулке, чтобы построить ту убогую «архитектурную конструкцию», которая «украшает» ныне район.

С интересом смотрели мы, как «каменная баба», прикрепленная к стреле крана, уничтожает строения, а по окончании «трудового рабочего дня» исследовали развалины. Особенно полюбился нам один подвал, проникнуть в который можно было под качающейся каменной плитой. Только в «зрелом возрасте» пришло понимание, что плита эта могла качнуться для тебя «в последний раз»."

"Моя первая школа (№ 240) находилась на территории Рождественского монастыря.

В детские годы вся территория монастыря – «зеленка», как она называлась на мальчишеском жаргоне, находилась в нашем безраздельном владении – стены, башни, крыши зданий келий, купола церквей. Однажды нашли лаз в подземный ход – был ли это подземный ход или просто вход в подвал, нам так узнать и не удалось – нас засекли бдительные сотрудники конторы, располагавшейся в Рождественском соборе, и прогнали.