Наша личная война

Сказал, что сам прозвонит начальнику УФСБ, чтобы они не задавали нам глупых вопросов и не пытались с присущей им дотошностью вникать в суть.

А проворный Лаптев всех перехитрил. Тогда, после акции, он собрал копии фото, которые раздал бойцам. И по прибытии из Москвы сразу сжёг всё – и фото, и копии. Сказали ведь коротко и ясно: к этой акции мы – никаким боком. Значит, надо всё немедленно уничтожить.

Иванов сразу к Лаптеву не пошёл, а на следующее утро было уже поздно. Оставалось только развести руками и негромко скрипнуть зубами от огорчения.

Негромко – потому что Лаптев, по сути, был прав и просто добросовестно выполнил приказ.

Немного позднее полковнику позвонили из УФСБ и приятным голосом напомнили: там ваше руководство сообщило нашему руководству, что у вас есть для нас…

В общем, пришлось Серёге ехать в управление и убить полдня на составление фотороботов и ориентировок к ним. Роботы получились, как терминаторы первого поколения: страшные, угловатые и похожие на половину населения Чечни. Бери любого деда с бородой и неуставной причёской, каждого третьего мужика от тридцати до сорока и каждую четвёртую даму с рыжими волосами.

И хрен в сумку, что глаза у ей зелёные! Кто у нас на блокпостах глаза рассматривать будет?

– Он любит праздники, – продолжал бредить Серёга, не удостоив вниманием замечание начальника. – И громкие мероприятия…

– Да, последнее мероприятие было довольно громким, – поддержал я коллегу. – Мы здесь слышали. А мероприятие было в самом центре.

– Громкие в том плане, что мероприятия значимые, заметные, масштабные, – совершенно серьёзно уточнил Серёга.

 – В тот раз, когда мы с ним собирались взорвать Московскую международную конференцию[29] «Ислам против террора», как раз было Рождество…

– И у нас скоро будет Рождество, – прогундосила в нос Лиза, рассматривая ногти. – Три дня осталось.

– Совести у вас нет! – взвыл Иванов и, схватив трубку полевого телефона, крутанул ручку: – Барышня! Дайте мне МВД…

В МВД Иванова успокоили: в республике на январь никаких громких мероприятий не запланировано.

И негромких тоже. На ближайший праздник – Рождество – ожидается лишь массовый запой в группировке. Тем, кто несёт службу, дана команда прятаться за противотаранными заграждениями, чтобы пьяные военные водители никого не задавили. Следующий праздник, на который «духи» могут порезвиться, аж 23 февраля. Годовщина депортации.

– Это разве праздник? – удивился Иванов.

– Это дата, – поправился дежурный. – Но пошуметь могут.