Наша личная война

Незаконнорождённое дитя бога войны. Он улыбается мне и говорит через приспущенное стекло:

– Чего ждём, красавица? Давай, беги, а то самое интересное пропустишь!

Ой, и в самом деле – что-то я зазевалась! Нахваталась впечатлений от грандиозности размаха этой операции и стою тут как дура.

Я хватаю сумку с камерой и быстро иду к жилой пятиэтажке, за которой располагается первый в нашем маршруте КПП. Поднимаюсь на чердак, занимаю позицию у окна и видоискателем определяю, как будут смотреться ракурсы.

По ракурсам у меня получается следующее.

Первый КПП виден как на ладони, он совсем рядом. Второй КПП выпадает, он скрыт за двумя домами. Во втором плане лежат три десятка метров шоссе, которое упирается в ворота административного комплекса, и пост перед воротами. И наконец, основной план: тыл здания администрации, забор и крыша личной тюрьмы Кадырбековского клана. Отсюда далековато, но ничего, всё видно.

Едва я успеваю устроиться, к КПП подъезжает наша смертоносная кавалькада: впереди – «УАЗ», за ним – «КамАЗ».

Едут неторопливо, спокойно. Аюб выходит из «УАЗа» и что-то говорит бойцу на шлагбауме…

Я едва успела включить камеру и не могу поймать ракурс – от волнения руки трясутся, план прыгает.

…Боец зовёт старшего – тут же подходит упитанный офицер и о чём-то говорит с Аюбом. Никакого напряжения пока нет, всё спокойно. Аюб улыбается, в левой руке у него пульт с красной кнопкой.

Пульт – бутафория, но сейчас это не имеет значения. Офицер с недоумением пожимает плечами, забирается на бетонный блок противотаранного заграждения и заглядывает в кузов «КамАЗа».

Я снимаю, поймала наконец хороший ракурс.

Офицер на несколько секунд застыл, как статуя, боится пошевелиться. Аюб показывает ему свои часы и тычет пультом в противоположную от меня сторону. Я невольно зажмуриваюсь. Если мы ошиблись, сейчас такое будет!

В следующие несколько секунд я снимаю просто фантастическую сцену, которую наверняка можно будет в чистом виде показывать в каком-нибудь комедийном фильме. Офицер истошно орёт, лицо его перекошено гримасой ужаса.

Федералы, как по команде, высыпают из всех щелей, выкладывают оружие и дружно бросаются к моему дому. Аюб кричит что-то им в спину. Они послушно разворачиваются и бегут обратно, проскакивают мимо своего КПП и устремляются к другим жилым домам, расположенным на значительном удалении.

Правильно, слушайте его, он знает. Если сейчас взорвётся вся эта гора тротила, дом, на чердаке которого я сижу, будет большой братской могилой.